– Бери!
Взяла, помедлив.
– Запомни адрес!
Он произнес его несколько раз вслух. Заставил ее повторить.
– Там в третьем подъезде, в почтовом ящике пятьдесят первой квартиры – ключ.
– От пятьдесят первой?
– Цыц! – сказал Кровник. – Вырвешь дверцу ящика. Ключ в самом низу, на дне, под черной изолентой. Сверху шелуха из-под семечек, бумажки мятые, еще чего-нибудь наверняка… ясно?
Пилотка кивнула.
– Ключ от квартиры пятьдесят четыре, понятно? Пятьдесят четыре…
– Пятьдесят четыре, – повторила Пилотка.
– А лежит он в ящике?..
– Пятьдесят один, – сказала она.
– Будешь ждать меня там. В квартире пятьдесят четыре. Я приду туда. Ясно?
– Твоя хата?
– Можно сказать и так. Место тихое… из мебели, правда, одна табуретка. Нет. Две…. Адрес?
Пилотка повторила.
– Все, – сказал Кровник, – дуй…
– Ты, конечно, резкий как понос! – воскликнула она. – Я первый раз в Москве, дядя! Ты… думаешь, я найду эту твою улицу и этот твой дом с этим твоим третьим подъездом?!
Она смотрела на него. Ему казалось, что она улыбается.
– Найдешь. Дуй, я сказал!
– В какую сторону хоть идти? – всплеснула она руками.
– Туда, – Кровник взял ее за плечи и повернул лицом к высоковольтной линии, выделяющейся на фоне электрического зарева. – А потом направо.
– Ох! – сказала она, – ох!..
Кровник нащупал руку девочки.
– Все, – сказал он, – удачи…
И быстро затопал в темноту.
– Козел, – сказала Пилотка и посмотрела на чемоданчик в своей руке.
Он выглянул из-за угла: пустая автобусная остановка под одиноким фонарем. Ряд сваренных из толстого листового железа ларьков-батискафов с бойницами для приема денег и выдачи товара. Никого перед ними.
Увидел колонну грузовиков, проскочившую далекий, еле различимый отсюда перекресток. Посмотрел в другую сторону. Различил две крохотные красные буковки «М».
Метро.
Сунул пистолет в карман. Двинулись быстрым шагом по тротуару.
Пар изо рта. Гул в небе. Глянул пару раз вверх – ничего не видно. Только собрались ступить на проезжую часть – и тут же юркнули за ближайшие кусты: большая шумная группа людей из-за поворота. С обломками транспарантов в руках, какими-то палками. Кровник увидел возбужденную старуху в «омоновской» каске с прозрачным забралом. Она размахивала резиновой дубинкой. У остальных в руках обломки заборов и мебели, парочка милицейских щитов. По громким возгласам понял, что движется эта людская масса в сторону Останкино.
Почувствовал, что девочка дрожит. Приложил руку к ее лбу, заглянул в глаза. Побежали напрямик через парк, петляя между стволами.
Прежде чем выйти под фонари, с минуту рассматривал провал подземного перехода: алкаши допивают бутылку, сидя на бордюре. Больше никого не видно.
Он посмотрел на свою военную форму, на черную спецовку девочки. Торопливо поменялись с ней куртками. Заправляться не стал. Откатал рукава, застегнулся под горло. Еще раз осмотрел себя: теперь он выглядит как мудак с чемоданом, напяливший на себя военные штаны, а не как кадровый военный. Уже неплохо…
– Пошли, – сказал он.
Они спустились в подземный переход
Длинное гулкое пространство, выложенное кафелем. Указатель «метро» со стрелкой. Несколько закрытых ларьков. На одном из них надпись «Филателист».
Навстречу попались очкарик с рыжим портфелем и парочка пенсионеров с большой клетчатой сумкой на колесиках. Женщина невнятно бурчала о том, что мужчина как всегда что-то забыл.
«Война?» – подумал Кровник – «Революция?».
Коридор изогнулся, и вот он – ряд таксофонов.
Кровник снял трубку крайнего. Гудок. Поставил кейс между ног. Сунул руку в карман. Посмотрел на девочку. Поджал губы и осторожно постучал себя трубкой по лбу.
Обернулся на звук шагов: очкарик с рыжим портфелем торопливо топает обратно.
– Извините, – сказал Кровник, – у вас не будет…
Очкарик замотал отрицательно головой и ускорил шаг.
– Ну да… – сказал Кровник. – Ну, да…
Прислушался: где-то на поверхности завыла милицейская сирена. Приближается или удаляется? Кажется, удаляется…
– Ага… – сказал Кровник. Из-за поворота вышли два нестриженых человека. Гитары в ободранных чехлах за плечами. Размахивая надкусанными пирожками, о чем-то спорят.
– Извините! – Кровник не выпуская трубки из рук, сделал шаг от таксофона им навстречу. Шнур натянулся. Волосатики остановились.
– У вас мелочи не будет? А то этот… – Кровник махнул головой в сторону коробки с наборным диском, – сожрал последнюю, а связи, свинья, не дает…
– Лехко! – сказал один из волосатиков сквозь пирожок во рту и, сунув руку в карман, извлек на свет несколько монет. – На!
Кровник взял теплый кругляк из широкой ладони и, зажав его в кулаке, постучал себя по груди.
– Спасибо! – сказал он. – Спасибо, брат!
– Да не за что, мужик… – пожал плечами волосатик, – на здоровье…
И они отправились дальше, размахивая пирожками и споря о чем-то непонятном.
Кровник подул на выпуклого двуглавого орла, выступающего из круглой денежки. Посмотрел налево. Посмотрел направо. Глянул на девочку.
– Зовут тебя, как? – спросил он. – А?
– Молчишь? – после паузы. – Ладно… К тебе вопросов больше не имею.
Подцепил грязным ногтем монетку. Зажал крепко между указательным и большим пальцами.
Сунул в монетоприемник.
