Сначала прострелил коленные чашечки и шею стоявшему рядом. Вырвал из его рук автомат и выпустил полрожка в голову следующему. Тот упал носом вперед и больше не шевелился. Кровник побежал навстречу кому-то, выходящему из автобуса, сбил его с ног. Вмял ему лицо вглубь черепа своим пудовым кулаком. Дал очередь в темный салон. Кто-то закричал внутри. Он стрелял на крики, пока в магазине не закончились патроны. Сменил магазин и добил раненых.
Ему было больно смотреть на нее.
Он присел на одно колено и приложил пальцы к ее шее. Помотал головой так, словно отгонял мух, и замер. Подхватил ее на руки, зашел в автобус и положил на сидение. Выскочил на улицу и поднял кейсы, валяющиеся на асфальте, швырнул их внутрь салона.
Чуть дальше по улице увидел несколько испуганных лиц, выглядывающих из-за киоска «Союзпечать».
Он вбежал в автобус и протиснулся за руль.
Ключ торчал в замке зажигания. Он повернул его по часовой. Автобус завелся с пол-оборота.
За лопатками словно холодом дохнуло.
Кровник обернулся.
– А? – спросил он.
Неудобно изогнувшись, приложил ладонь к ее лицу
Потрогал ее сонную артерию.
Мгновение спустя большой серый гиппопотам выпустил клуб серого дыма, развернулся через две сплошных и помчался вниз по улице, в сторону мигающих желтым светофоров.
Большие суставчатые зеленые цифры «03.29» превращаются в «03.30».
Ровно половина четвертого утра.
Электронные часы висят прямо напротив дверей, в которые он не вошел – вбежал, неся ее на руках.
– Доктор!
– Доктор!
– Доктор! – слышит он со всех сторон.
Приемное отделение переполнено.
Стоны.
Окровавленные бинты.
Запах.
Слезы на лицах. Страх – там же. Дети плачут в голос у кабинета с большим плакатом. Никто не успокаивает их.
– Доктор! – кричит он и бежит к человеку в белом халате, – Доктор!
Люди. Много раненых людей.
Он бежит к врачу, прижимая ее к груди и пытаясь удержать кейсы, выворачивающие кисти его рук. Он кричит задыхаясь:
– Доктор!.. Доктор!!! Стойте!..
– Простите… она умерла…
– Как умерла??? Она… Она…
– Она умерла. Мне жаль.
– Доктор!.. Да гляньте же!.. Она не умерла!!!
– Она умерла. Она уже… Окоченела… Простите…
– Она же… как окоченела?.. она!.. десять минут!..
– Она умерла, почти полчаса назад… Вы же видите… прямое в грудь… Холодная уже…
– Как холодная?.. Она не холодная!..
Двери разлетаются в стороны. Человек на носилках хрипит. Толстый фельдшер, задыхаясь, бежит рядом, придерживая капельницу, воткнутую в вену. Следом за ним уже видна следующая каталка. И еще одна. Много белой материи, пропитанной красным.
– Простите, моя помощь нужна…
– Стойте…
– Простите, мне нужно идти…
– Да стойте же… Стойте!
– Уберите руки!!!
– Стоять, я сказал!!!
Доктор пытается вырваться из его хватки:
– Прекратите! Да прекратите же истерику! Она мертва! Я ничем не могу ей помочь! Моя помощь нужна тем, кого еще можно спасти!
Человек в белом халате видит бешеный блеск в глазах.
Ему кажется, что этот откормленный битюг с опухшей разбитой рожей проломит ему сейчас голову.
– Присядьте… – произносит доктор как можно мягче, – На пару минут. Попросите валерьянки на посту…
– Валерьянки? – спрашивает Кровник.
– Присядьте… – говорит доктор. – Я подойду к вам чуть позже… Мне нужно идти…
Кровник понимает, что крепко держит врача за нагрудный карман. Что врач просто не может пошевелиться. Он разжимает пальцы:
– Да… да… идите…
Доктор, коротко кивнув, уходит.
Ее положили на узкую длинную каталку с колесиками. Санитар взялся за край простыни, собираясь накрыть ее белым.
– Стой… – сказал Кровник.
Он подошел и встал рядом.
Он видел их неоднократно. Лишившихся жизни. И никогда не был в восторге от этого зрелища. Даже при виде мертвых врагов. Мертвые всегда выглядели так, будто из них вынули самое главное.
Совсем некрасивая. С вывернутыми кистями. Зажмурившаяся и открывшая рот.
Он надеялся, что она не успела испугаться. Что ей не было больно.
Бедная девочка. Бедная девочка…
Санитар сделал движение, и Кровник снова остановил его.
Он сунул свои пальцы в карманы ее черной кожаной куртки. Сначала в правый – пусто. Потом в левый. Нащупал что-то похожее на батарейку. Потащил на свет.
Пленка. Дырчатая по краю. Диафильм. Он сжал пальцы, пряча его в кулаке.
Взял ее за холодную руку. Шевельнул губами. Ему очень хотелось что-нибудь сказать.
– Все… – сказал он.
Ее повезли куда-то по длинному коридору вглубь больницы.
Он смотрел вслед сквозь стеклянную дверь.
Потом, еле переставляя ноги, развернулся. Постоял, глядя на свою грязную ладонь с невесомой катушкой пленки. Сунул диафильм в карман. Побрел к выходу.
