Шам достал из ящика стола ментовские наручники, примотал к ним провод, натянул длинные резиновые краги по локоть и с омерзением стал ковырялся в ящике. Кровник услышал треск металлических зубьев. Щелканье кусачек. Коробка дернулась.
– Фубля!.. – Шам встал. – Готово!
Кровник видел, что действительно «готово».
– Мяу! – из другой коробки.
– Держи… – Нитро скривилась. Протянула какое-то устройство с крошечным жидкокристаллическим экранчиком. «Электроника ИМ 02», – прочел Кровник.
– Что это? – он повертел плоскую штуковину, похожую на калькулятор, в руках.
– Это выход, – сказала Нитро. – Это тебе поможет. Не отвлекайся. Лови…
Она ткнула в одну из кнопок, и Кровник увидел маленького черно-белого волка из «Ну, погоди!» с черно-белым лукошком, появившегося в центре экранчика. Кровник услышал забавное
– Ох ты! – сказал Кровник. – Черт… а как тут?..
Он наобум нажал кнопку, и волк, шевельнувшись, поднял лукошко и поймал яйцо.
– Ха! – сказал Кровник. – Я поймал!
– Молодец! – строго сказала Нитро. – Лови! Не отвлекайся! Думай только о том, что тебе нельзя разбить больше трех яиц. Когда дойдешь до конца и наберешь нужное количество очков – будет мультик.
– Какой мультик?
– Его никто никогда не видел, этот мультик. Никто никогда не набирал этого самого нужного количества. Всегда либо недобирают, либо набирают слишком много. Вот ты сегодня и попробуешь.
Волк послушно подставлял корзину под катящиеся яйца.
Принимая одно из четырех пропечатанных в матрице экрана положений:
Вверх вправо.
Вниз влево.
Вниз вправо.
Вверх влево.
– Ой, – сказал Кровник, – блин… чуть не уронил! Они что, быстрее сыпаться начинают?..
– Да, – сказала Нитро, осматривая обруч, охватывающий его голову. Он чувствовал ее дыхание. От нее пахло жвачкой со вкусом дыни и еще чем-то приятным.
– Блин… у меня уже в глазах от этих яиц рябит.
– Разнылся!.. – сказала Нитро. – Это только начало! Сконцентрируйся!
Кровник стал пронзительно смотреть в экран, быстро нажимая обоими большими пальцами четыре прорезиненные круглые кнопки. Заставляя маленького электронного волка плясать странный ритуальный танец с лукошком: вверх, вниз, вверх, вверх, вниз…
– Там, в Ленинграде, в блокаду, – сказал Кровник, не отвлекаясь от игры, – по ночам к голодным и замерзшим детям и взрослым в гости приходили другие дети и взрослые. Они приносили с собой сахар и звали в кино. В старый законсервированный кинотеатр, на специальный киносеанс. Они высасывали кровь из беззащитных людей, ослабших от голода и холода, а потом смотрели свое кино дальше. Прорыли ходы в земле и жили там как в крысином гнезде. Я никогда ничего не забуду. Для меня они мрази,
Электронное верещание из его рук, словно он сделал больно этой маленькой оранжевой штуке похожей на плитку шоколада.
– Разбил? – спросила Нитро.
– Мля… – сказал Кровник, – разбил одно…
– Пока все норм, еще два в запасе. Не отвлекайся. Я закрою стекло на шлеме. Мы начнем потихоньку поддавать газ. Дыши ровно.
Она опустила забрало.
Электронное кудахтанье стало гораздо тише. И голос Шама – он тоже доносился сюда как в трехлитровку. Но Кровник мог различить каждое слово:
– Поколение за поколением человечеству вдалбливают мысль о том, что перед ним проходит обряд Расколдования Мира. Что вот он – человек – царь природы. Что он стоит на вершине эволюционной цепочки. Что он знает все о том, как устроено все вокруг. Они пытаются уверить человечество в том, что Бога нет. Знаешь зачем?
Шам подошел ближе и почти прислонился лбом к внешней стороне шлема:
– Они просто хотят забрать Его себе. Он им очень понравился.
Шам воткнул шланг в скафандр, отряхнул руки и, придвинув табурет, уселся прямо напротив Кровника. Тот не глядя на него, чувствовал взгляд через выпуклое стекло.
Кровник так быстро шевелил пальцами, что иногда одновременно нажимал на две клавиши. Тогда волчонок на мгновение становился четырехруким.
Шам рассматривал лицо Кровника в упор.
