– Давай в мою машину! – Черный хлопнул Кровника по плечу и полез по узкой лестнице в свой бронированный фургон с узкими форточками-бойницами. Кровник подхватил девочку под мышки и подсадил повыше. Полез сам. Остановился на верхней ступеньке и всмотрелся в новую партию людей, которую вели от ворот.
– Потерял кого?
Ворон. Смотрит снизу вверх. Кровник покачал головой:
– Нет…
– Ну так залазь, – Ворон сделал приглашающий жест и поставил ногу на первую ступеньку. – Я тоже с вами.
Они сорвались с места, взревев десятками моторов.
Поднимая клубы пыли, наполняя атмосферу запахом переработанного топлива, сотрясая воздух и землю – механизированное железное стадо двинулось из разрушенного города прочь. Петляя среди дымящихся развалин, машины выстраивались в колонну, вливались железными ручейками в бронированный поток. Кровник смотрел в узкое окно с пуленепробиваемым стеклом. Увидел грузовик, в который под присмотром старлея оперативно грузились щуплые фигуры подростков с оружием в руках. Лица серьезные, рты плотно сжаты.
– Что это у тебя за пионеры с волынами? – спросил Кровник. – Деловые колбасы такие… Бегают, во взрослых дядек пуляют… сам учил?
Черный, пошатываясь на ходу, подошел к соседнему окошку.
– Есть, кому учить, – сказал он. – У меня – лучшие кадры.
– Да… – Кровник рассматривал бронетехнику, которую обгонял мобильный штаб генерала. – Народу у тебя до хрена… дивизия у тебя что ли, Батя? Или две?
– Армия, – сказал Черный.
– О! – Кровник глянул на него. – Армия! В составе какого военного округа?
– Моя армия, – Черный легонько постучал себя по груди. – В составе моего военного округа.
– Не понял, – сказал Кровник.
– Все ты понял.
– Неа… – Кровник покачал головой. – Не понял. Хотя…
Он ткнул пальцем в толстое стекло: еще один грузовик, полный вооруженных подростков.
– Вот понял, что у тебя свой гитлерюгенд есть…
Генерал ухмыльнулся. Нет. Не по такой его ухмылке скучал когда-то Кровник.
– Это дети моих офицеров и сироты со всей республики. Воспитываются в строгости. Постигают закон божий и воинскую науку. Настоящие казаки растут…
– А… – кивнул Кровник, – Значит, офицеры твои, казаки твои, армия твоя… Республика тоже твоя?
Генерал кивнул:
– Правильно. А говоришь, ничего не понял. Все ты понял.
Колонна двигалась вдоль более-менее уцелевшего района города.
– И Свободный тоже в твоей республике?
– Теперь да, теперь мой, – кивнул генерал Черный. – Костью в горле стоял. Игнат как черт откуда-то выпрыгнул. Всех под себя подмял, всех на себя заставил работать… остальных закопали за околицей… Теперь все…
Кровник кивнул на Ворона.
– Твой стукачок?
Ворон сверкнул зубами.
– Ты тупое мясо, а я офицер контрразведки, – сказал он, лучезарно улыбаясь. – Разницу чувствуешь?
Кровник ощутил заметный толчок в подошвы – будто машина подпрыгнула на ухабе.
– Твою мать! – воскликнул он, ткнув пальцем в стекло.
Толстенная кирпичная труба, торчавшая до того за ближайшими крышами покачнулась и – медленно, словно до последнего раздумывая падать ей или нет – рухнула на закопченные ночным пожаром здания. В воздухе она развалилась на несколько частей. Облако пыли, похожее на чахоточный ядерный гриб, вспучилось на месте ее падения. Звук долетел до них с небольшой задержкой. Кровник ощутил еще один толчок. Как подзатыльник.
– Смотри! – Ворон привстал со своего места, задрав подбородок: прямо на их глазах под землю ушло полцеха и пара жилых строений. Осыпались, как карточные домики. Как детские поделки из кубиков. Ощутимо тряхнуло. Кровник пошатнулся. Генерал схватился за стенку.
– Ох ты, черт! – Кровник увидел свежую границу провала буквально метрах в ста от автомобиля.
Черный дернул углом рта:
– Только пульнули из полкового миномета пару раз – и два квартала осыпались… Теперь дальше сыпется… Пусть сыпется. Этот город обречен. Сейчас и всегда был.
– Ну конечно… – Кровник смотрел, как машины, петляя среди развалин, быстро меняют курс. – С таким-то названием, в этой стране…
Генерал смотрел на него, улыбаясь.
– Слушай сынок, – сказал он. – Не крути мне яйца, понял? А то все мое хорошее настроение сейчас враз закончится.
Кровник улыбнулся в ответ:
– Ты тот самый человек, которого вся наша бригада называла Батя? Я тебя не узнаю.
– После Приднестровья меня никто не узнает. После Приднестровья никто меня не называет «Батей». Никому такое в голову не придет. Даже мне самому. Но ты-то не в курсе. Тебя ведь с нами в Приднестровье не было… Поэтому прощаю…
– Прощаешь? – Кровник фыркнул. – Ну значит и я тебя прощаю.
– Да? – сказал Черный и покачал головой. – Вот спасибо…
Он обернулся и посмотрел на девочку:
– Эту свою дочку тоже на плавание отдал?
– Что значит «тоже»? – спросил Кровник.
– Ха-ха, – генерал покачал головой. – Вот у тебя психика, завидую…
Он рассматривал девочку:
– Музыку любит? Роки-моки, буги-вуги…
– Любит, – сказал Кровник. – Еще как. Не беспокойся.
Девочка и Черный рассматривали друг друга.
– Как же дяде Черному не беспокоиться? – сказал он, подмигнув ей. – Что я должен думать? Что я схожу с ума? Так я и так схожу с ума…
– Да, майор Воронов? – бросил он через плечо.
