Горечь хлынула из мужчины, желчь, столь едкая, что, должно быть, копилась годами.
— Я всегда был лучшим рыцарем. Лучшим человеком. Я отдал Ордену все. Я даже сопротивлялся своей похоти к твоей матери. Только для того, чтобы твой отец взял ее в жены. И какую благодарность я получил от Ордена за свое самоотречение? Они восхваляли его. Они доверили ему все величайшие реликвии.
— Когда ему вручили Арсео, — сказала Нора, — это был последний удар, да? Ты планировал забрать оба кинжала себе.
— Я был их законным владельцем! Он даже не мог должным образом дисциплинировать собственную дочь! Он был слишком брезглив, чтобы использовать Санкти на тебе. Как ты думаешь, почему он просил меня делать это каждый раз? Я был тебе лучшим отцом, чем он когда-либо. Твоя мать понимала, что необходимо. Она молилась за твою душу, когда перевязывала твои раны.
Мысли Дэва путались. Но его собственный шок не отражался в ауре Норы. Это было воспоминание, которое она никогда не теряла.
Дэв вгляделся в ее лицо.
— Твои родители
Нора отступила на шаг.
— Я всегда была разочарованием.
— Они позволили ему делать это с тобой?
— Это не их вина. Сэр Виртус, должно быть, убедил их, что это необходимо.
— Они просили его об этом!
— Они пытались помочь мне.
— В ночь, когда они умерли, — сказал Дэв, — они пришли сюда не спасать тебя.
Нора сжала руку на ране, в то время как Санкти безвольно болтался в другой.
— Они пришли присоединиться к нему. Но затем отец увидел, что Сэр Виртус взял Арсео. Он разозлился из-за кражи реликвии.
Ее родители заботились больше об этом кинжале, чем о дочери. Даже когда рука Дэва сжимала горло Сэра Виртуса, он знал, что первые враги Норы уже мертвы. И они оставили ей шрамы настолько глубокие, что она даже не могла признать, что их поступки были неправильными.
Дэв провел пальцами по рукояти Арсео. Все священные заветы Гесперы стерлись из его разума под красным туманом ярости и горя. Он хотел вонзить клинок в сердце Сэра Виртуса. Один раз за Рахима. Еще раз за Нору. Снова и снова за все удары, которые он не мог нанести ее родителям.
Пока Дэв писал научные трактаты в мирных залах Ортроса, Нора была здесь. Каждый день ее жизни приносил страдания. Когда Дэв умолял брата не тратить силу на неблагодарных смертных, Рахим пришел сюда. Он рискнул всем, чтобы спасти одну эту жизнь.
Дэву потребовалась вся его Воля, чтобы не разорвать Сэра Виртуса кинжалом. Но память о мягкой ауре брата удержала его руку.
Месть не была словом, которое знал его брат, или слову, которому учила Королева Сотейра.
Возмездие отличалось от справедливости.
Дэв взмахнул кинжалом со всей бессмертной силой. Он слушал, как Сэр Виртус кричал, и чувствовал, как лезвие раскалывает щит. Он оставил мужчину пригвожденным к усыпальнице, Арсео вонзенным в плечо, его сердце все еще билось.
Нора уставилась на Дэва.
— Разве ты не хочешь мести?
— Я пришел не за этим. Я пришел за тобой. Что ты хочешь?
Она повернулась к Сэру Виртусу, ее костяшки побелели на рукояти Санкти.
— Я хочу, чтобы он почувствовал то, что чувствовала я.
Наконец ее гнев и ее кинжал были направлены на одну цель. Белки глаз Сэра Виртуса неестественно блеснули, когда он увидел, как его приговор приближается.
Нора вонзила Клинок Очищения в другое плечо Сэра Виртуса. Магия двух кинжалов столкнулась в ослепительной вспышке света. Воспоминания вспыхнули на поверхности его мыслей, мелькая перед Дэвом. Родители Норы, падающие замертво. Нора, рыдающая, умоляющая его о сострадании. Сэр Виртус начал рыдать, бормоча признания.
Нора отшатнулась.
— Что происходит? Санкти никогда не делал со мной такого.
— Должно быть, это соединенная магия обоих кинжалов. Его собственные прегрешения мелькают перед его глазами снова и снова. — Дэв собрал свою силу, чтобы отгородиться от мыслей Сэра Виртуса.
С очищенными чувствами он услышал тяжелые шаги в коридорах и голоса мужчин, доносящиеся из крепости. Он захлопнул дверь Волей.
— Дэв, что это? — спросила Нора.
— Большой отряд воинов приближается к усыпальнице.
Нора выругалась.
— Прибыли другие рыцари.
— Что они сделают с ним, если найдут его в таком состоянии?
Губа Норы дрогнула.
— Великий Магистр15 выслушает его признания и лишит всего, ради чего он работал в Ордене.
— Звучит как справедливость.
Голоса приближались. Нора колебалась.
— Они не должны найти нас здесь, — сказал Дэв.
Ее глаза умоляли его.
— Ты знаешь, что должен забрать меня обратно.
— Ты пообещала мне еще один шанс изменить твое мнение.
Она бросилась в его объятия, и он перенес ее в башню. Тишина Святилища Гесперинов окутала их.
Но ее аура была в хаосе. Он слышал отголоски слов ее родителей в ее мыслях
Нора притянула рот Дэва к своим и поцеловала его яростно. Он позволил ей заглушить собственные мысли своими губами. Его магия и кровь откликнулись на ее потребность. Но он лишь мягко обнял ее, ожидая, пока она переведет дыхание.
