Нет, еще бы один такой сундучок, и уж тогда прощайте, Чахтицы! Этим решением он пересилил искушение, перед ним зажглась новая надежда. Магдула Калинова сейчас презирает его, но то ли она запоет — причем довольно скоро, под Новый год, — когда у него будет в два раза больше золота? Тогда он откроется ей и скажет: «Видишь все это? Стань моей женой, и один из сундучков — твой!»
На миг он уверился, что, одурманенная золотом, она кинется в его объятия и пойдет за ним хоть на край света. И тут же в памяти возник образ капитана Имриха Кендерешши. И он, вскипев от злости, задался вопросом: а не предпочтет ли она его сундукам с золотом улыбку этого капитана или какого-нибудь другого хлыща? Пусть только попробует — тогда несдобровать ей! А пока не настала решающая минута, она может спокойно спать, он будет охранять ее, простит все прежние оскорбления. А как же быть с Алжбетой Батори? Ничего, случится надобность, он сто раз обведет ее вокруг пальца, сто раз успеет освободить Магдулу Калинову.
Горбун снова сложил золото в сундучок, взял фонарь и понес свой клад в подвал, в безопасное место.
Он закопал его под огромной винной бочкой, через которую проходил тайный коридор. О тайнике в саду ему часто снились тревожные сны. Он просыпался ночью и спешил в сад — убедиться, что никто не докопался до его сокровища под старой липой.
На другой день рано утром Фицко покинул свою каморку, и сразу в замке стали снова слышны его крики и хохот. Он вел себя так, будто ничего не случилось, гонял гайдуков и подданных, раздавал приказы и осыпал всех угрозами.
Неожиданно на дворе он столкнулся лицом к лицу с капитаном Кендерешши и до того раскипятился, что едва не бросился на него.
Капитан насмешливо осведомился:
— Ну что, Фицко, ты уже снова на ногах?
Горбун кипел злостью и жаждой мщения, но все же ответил вымученной улыбкой. Он понимал, что капитан относится к нему свысока, что для него он не более чем ничтожная букашка.
— Слава Богу, выкарабкался! — притворно захохотал горбун. — Что ж, этот урок я заслужил. Поделом мне! Надо было знать, что негоже с вами связываться, господин капитан.
Тот рассмеялся:
— Наконец ты, кажется, взялся за ум. Лучше поздно, чем никогда!
— Чтобы доказать, что я уже забыл эту историю, я бы предложил вам даже дружбу, если бы вы по званию не были настолько выше меня.
— Да я бы не добивался этой дружбы, будь даже ты гораздо выше меня по званию!
Это неприкрытое презрение больно кольнуло горбуна, но он ничем себя не выдал, в нем уже созрел замысел, который не хотелось сорвать ни малейшей оплошностью.
— Я рад, господин капитан, что встретил вас: приказ, полученный от госпожи, мне следует выполнить тотчас, как только я встану на ноги.
Капитан слушал с интересом.
— Мне надлежит открыть вам некоторые тайны графини, которые она считает нужным вам доверить, — продолжал загадочным шепотом Фицко, хотя поблизости не было ни одной живой души.
— Тайны графини Алжбеты Батори? — удивился капитан.
— Разумеется, только некоторые, господин капитан, поскольку все тайны она доверяет очень немногим, — гордо ответил горбун. — Вот я, например, один из таких…
При всем своем любопытстве капитан возразил:
— Если госпожа считает нужным посвятить меня в свои тайны, так пусть сделает это сама!
— Мне приходится беречь свою шкуру, причем теперь больше, чем прежде, — засмеялся горбун. — Поверьте, господин капитан, не хотел бы я повторить ваши слова в присутствии хозяйки замка!
— А ты сумей и сберечь свою шкуру, и повторить мои слова, — отбрил капитан горбуна и повернулся, чтобы уйти.
— Зря упрямитесь! — Фицко был уверен, что завлечет капитана туда, куда ему нужно, если и не сейчас, так позже — непременно. — Не хотите же вы, чтобы чахтицкая госпожа сама водила вас по подземным коридорам и показывала вам тамошние помещения?
— Ты хочешь посвятить меня в тайны подземелья? — заколебался капитан.
— Только это, и ничего другого, — ответил коротко горбун, и глаза его засверкали. Он почувствовал, что капитан поддается соблазну.
Капитана действительно давно томило любопытство. От пандуров он наслышался невероятных историй о подземных коридорах, они дразнили его фантазию. И он уже не раз ждал случая, чтобы проникнуть хотя бы в подвал, который, как говорили, сам по себе впечатляет своей необъятностью и огромными, покрытыми искусной резьбой бочками, какие редко можно увидеть.
— И когда же ты намереваешься меня туда повести?
— Как только вы соизволите.
— Что ж, тогда веди.
— Только погодите чуть-чуть, господин капитан, я пойду за ключами и фонарем.
И он помчался в свою каморку, готовый прыгать от радости, что капитан так легко попал в ловушку. Конец тебе, капитан, конец! Только влезь в подземелье — никогда уже не увидишь Божьего солнышка.
Таков был замысел Фицко. Устранить капитана. Чем быстрее, тем лучше. Возвращаясь с ключами и фонарем, он обвел взглядом весь двор и все окна, чтобы удостовериться, что никто не видит, как он с капитаном исчезает в дверях подвала.
