Перед ним стояла обнаженная женщина. В первую минуту он и не понял ее предназначения. Сообразил он, лишь когда из открытой груди выскочили ножи. Капитан отпрянул. Ему казалось, что ножи вытягиваются все больше, готовые проткнуть его.
— Железная дева! — воскликнул он в ужасе.
А горбун смеялся. Ужас капитана безмерно радовал его. Он завел его сюда лишь для того, чтобы насладиться его ужасом в этом чудовищном помещении, чтобы поиграть с ним, как кошка с мышкой, и потом вонзить в него когти.
— Вы угадали, господин капитан, это железная дева. Роскошная куколка! Так жарко обнимает, что человек обо всем забывает!
И он приблизился к капитану.
— И знайте, когда-нибудь она вот так обнимет и Магдулу.
— Никогда! — воскликнул капитан. — Я спасу ее!
— Ее никто не может спасти. Только она сама может избежать этого, если выйдет за меня замуж.
— Подлец! — крикнул капитан.
— Подлец, говорите… — засипел Фицко с нескрываемой ненавистью. — Конечно, с моей стороны подло влюбиться в девушку, которая пришлась по вкусу некоему расфуфыренному щеголю. Подло, что я не позволю ей безнаказанно топтать меня и мое сердце, что кровью отомщу за оскорбление. Подло, что я дышу и двигаюсь. А вот со стороны капитана все благородно, даже вранье. Я-то хорошо знаю, что вы не женаты, что у вас нет детей, а если и есть, то разве приблудные, которых вы и сами не признаете, я бы мог легко открыть ваше вранье и доказал бы графине, как вы ее дурите, будь в этом необходимость. Но такой надобности уже не будет, господин щеголь!
— Заткнись, Фицко, не то я опять научу тебя приличию!
— Ха-ха! Нет уж, теперь пусть дворянин помалкивает, а Фицко будет говорить.
Капитан весь кипел от негодования. Он обнажил саблю:
— Ни слова больше, не то продырявлю твою шкуру.
Но горбун ничуть не испугался.
— Спрячь сабельку, надутый пандур! Ну всади ее в чресла мои или сюда, в грудь. Но тут же проткни и себя, потому как без меня отсюда тебе не выбраться!
Капитан понял: он всецело во власти Фицко. Без него ему не выбраться из переплетения подземных коридоров. А если и удалось бы отыскать какой-нибудь выход, то как справиться с хитрыми замками? Фицко с заметным наслаждением следил за его замешательством, хотя при этом упрекал себя в том, что поторопился, рано, пожалуй, раскрыл свой умысел и разбудил в капитане настороженность. Поэтому он решил превозмочь ненависть и разыграть новую комедию. Ведь когда птичку ловят, вспомнил он, ей напевают красивую песенку.
— Простите, господин капитан, — отозвался он покаянно и кротко, — что я поддался ревности. Не ставьте мне это в упрек. Мы не равные соперники. Я не сомневаюсь в вашей победе. Не удивляйтесь, что явное поражение вызвало во мне такой взрыв. Сожалею об этом и уверяю вас, что это в последний раз!
— Хватит, пошли дальше! — холодно сказал капитан. Было ясно, что сладкие речи горбуна — сплошное притворство.
Фицко показал Имриху Кендерешши кровавую купель и украдкой, наслаждаясь, наблюдал, как от ужаса, изумления и воображаемых кровавых картин капитан вспыхивает всеми цветами радуги.
— Мы почти что все осмотрели, — проговорил Фицко, когда они снова остановились. — Я должен сообщить вам еще об одном желании госпожи графини.
— Меня оно не интересует, мы можем идти!
— Я понимаю ваше настроение, господин капитан, но мой долг — исполнить приказ. Поэтому, хотя знаю, что это излишне, ибо вы не в состоянии так унизить себя, сообщаю вам, что госпожа требует от вас, чтобы вы нанимали для нее девушек. Молодых и красивых, и чем больше, тем лучше!
Имрих Кендерешши сжал кулаки — горбун, продолжая начатую игру, был несказанно этим обрадован.
— Графиня мне сказала, — продолжал он, — что господин капитан пригожий молодец, девушки попадутся на удочку, точно рыбки. Естественно, она не имела в виду, чтобы вы это делали даром: за каждую девушку, которую вы бы наняли — скажу откровенно — на службу к этой куколке из железа, она заплатила бы вам двадцать золотых.
— Ни слова, больше, Фицко! Выйдем наверх!
— Прошу вас, идите вперед, господин капитан!
— Нет, я пойду только вслед за тобой…
Кто не увидит больше света Божьего?
Фицко поразила решимость, с которой капитан отказался идти впереди него. Он засомневался, удастся ли ему сбросить его с помощью откидного моста в пропасть, откуда до сих пор еще никто не возвращался. А капитан помнил предостережение незнакомого доброжелателя во дворе и следил за каждым движением горбуна.
Коридор, по которому они шли, стал постепенно суживаться.
Горбун остановился и хитро заметил:
— Коридор с каждым метром становится все уже и ниже — теперь тому, кто шире в плечах и выше, надо продвигаться боком и пригнувшись. Если я буду нести впереди вас факел, господин капитан, вам не разглядеть дороги. Земля в колдобинах, из нее торчат камни. Не хотелось бы, чтобы вы расшибли себе нос либо вывихнули ногу. Как бы не пришлось мне тащить вас на своем несчастном горбу. Извольте пройти вперед!
Капитан, хоть и посчитал сперва доводы Фицко убедительными, не забывал о предостережении.
