Вскоре над Чахтицами поплыл колокольный звон, он еще больше подогревал свадебное настроение.
Ратники отошли от кареты, теперь вокруг ее замельтешили свадебные гости. Нарядный гайдук с цветистым кнутом в руке взошел на козлы.
Вдруг по двору прошелестел вздох восторга. К карете приближалась Алжбета Батори. Она вела за руку Эржику Приборскую. Все зачарованно впились в них взглядами. Женщины были так прекрасны, что трудно было решить, кому из них отдать предпочтение. Графиня, сознавая впечатление, вызванное ее величавостью и великолепно подобранным нарядом, победоносно оглядывалась по сторонам. Невеста, пылавшая от возбуждения, была хороша, как роза, не ведающая о своем очаровании. Ее весенний облик, обворожительная молодость выразительно оттенялась осенней, зрелой красотой графини.
При виде невесты у всех просияли лица, один Фицко, стоявший в стороне, помрачнел.
— Вот такой должен был бы видеть ее турецкий паша, — толкнул он Павла Ледерера, оказавшегося рядом. — Да и плата была бы соответственная. Ничего, похитим ее в свадебном платье, в нем мы ее и представим паше!
Граф Няри был в восторге.
Он пожирал глазами пленительную свою нареченную, с истинно поэтическим пылом выражал восхищение и благоговейно целовал ей руку. Алжбету Батори он словно не замечал. Эржика выслушивала поток восторгов без слов, и лишь по временам на ее лице мелькала вымученная улыбка.
Разница в их настроении каждому бросалась в глаза: жених сиял от счастья, излучал веселье, а невеста между тем была печальна, невыразимо грустна.
В тот миг, когда граф Няри сел в карету к невесте, в ворота влетел на коне гайдук, посланный графом на поиски разбойников. Солдаты и свадебные гости испуганно отскакивали при его приближении. Подъехав к карете, он сполз с коня и распластался на земле.
Граф Няри тотчас выскочил из кареты, приказал, чтобы принесли воды, и, улыбаясь Алжбете Батори, самонадеянно проговорил:
— Убежден, что мой гайдук нашел-таки логово разбойников!
На гонца вылили ведро воды. Он враз вскочил, оглядел лица, выражавшие величайшее напряжение, и радостно выкрикнул:
— Я выследил разбойников, ваша графская светлость!
— Где они, где? — спросил, подбежав к нему, Фицко. Он весь трясся от возбуждения. В этом состоянии он даже не заметил, что гайдук упал с коня подозрительно удачно и, облитый водой, вскочил так быстро и живо, словно вообще в этом не нуждался.
— Где они в эту минуту, я не знаю, — ответил гайдук, задыхаясь, — потому что я опрометью поскакал в Чахтицы — доложить, что выследил разбойников. Они были в роще между Новым Местом и Вагом. Теперь их там нет, когда я погнал в Чахтицы, они уже переправлялись через Ваг.
— Ты должен был пуститься вдогон! За Вагом они от нас скроются! — прорвало Фицко.
— Не скроются, — ответил гайдук, — и об этом позаботится пандур, с которым я их выслеживал.
— Ты молодец, что тотчас прискакал с известием, — сказал граф Няри. — Скажи, сколько разбойников вы с пандуром видели в той роще?
— Только одного, такого маленького, хромого…
— Вавро! — крикнула с ненавистью госпожа и схватилась за бедро, словно исцеленная рана снова стала жечь ее.
— Да, Вавро, ваша светлость! Выследили мы его в Новом Месте, а когда он стал оттуда уходить, таща тяжелый мешок, мы пустились за ним. В лесочке он скрылся в какой-то пещере. Мы с пандуром подошли ко входу и стали слушать, затаив дыхание. Вавро крикнул: «Я здесь, ребята, собирайтесь!.. Вот перекусим — и айда за Ваг!» Больше я уже не стал ждать. Велел пандуру не спускать глаз с разбойников, а сам помчался сюда!
— Превосходно, — отозвалась Алжбета Батори и тут же позвала ратного командира. — Не медля отправляйтесь в погоню за разбойниками! — распорядилась она.
Затрубил трубач, солдаты стали сбегаться, собирать коней и оружие, Фицко заторопил гайдуков, но госпожа остановила его:
— Сам присоединяйся к войску, а гайдуков с собой не бери. Нельзя оставлять замок без охраны и стражи!
— Пусть берет их с собой! — отозвался граф Няри. — У меня тут двадцать гайдуков. Чтобы охранять замок, и десяти хватит. Остальные тоже могут присоединиться к загонщикам. Чем их будет больше, тем лучше. Разбойничье логово надо крепко обложить, чтобы никто не спасся. А то, если хоть один останется на свободе, он станет семенем грядущего мятежа.
Алжбета Батори согласилась.
Ратники торопливо сели на лошадей, ожидая приказа о выступлении. Свадебная процессия, собравшаяся вокруг кареты, где сидела бледная, обессиленная Эржика, ждала отъезда загонщиков.
Наконец они с диким шумом высыпали со двора. Граф Няри снова подошел к Эржике Приборской.
— Я очень сожалею, милая моя невеста, но тотчас после свадьбы огорчу вас — срочно отъеду.
Она не смогла скрыть радости, охватившей ее.
— Я вижу, — лукаво улыбнулся граф Няри, — что вы не станете меня удерживать. За это я отблагодарю вас тем, что быстро вернусь и уже вечером мы будем вместе.
Казалось, резкий порыв бури разом сдул с лица ее радость.
