— Мучительно сознавать, — горько улыбнулся он, — что мой отъезд так радует вас. Но тем более мучительна мысль, что вы сами просили бы меня остаться, знай вы, зачем и куда я еду тотчас после свадьбы.
— Вы испытываете мое любопытство, сударь.
— Сразу же и удовлетворю ваше любопытство. Я считаю своей обязанностью участвовать в облаве на разбойников прежде всего потому, что мечтаю уничтожить своего главного соперника.
— Вы имеете в виду Андрея Дрозда?
— Вы угадали. Но в чем дело? Вы плачете, дорогая невеста? Что ж, выплачьте свои слезы, успеете оплакать своего любимого еще до свадьбы.
Этот призыв был совершенно излишний. И без этих угроз она уже с трудом сдерживала слезы. Ведь минуты ее свободы были сочтены. Еще час, полчаса — и она станет женой ненавистного ей человека.
Лучше погибнуть, чем пережить эту свадьбу!
Все лицо ее было мокро от слез, когда она выходила из кареты и направлялась к храму.
Каждый, кто видел девушку, проникался жалостью к ней, хотя и не ведал причин ее слез и только что еще считал брак со столь знатным вельможей великим ее счастьем. Зато жених ликовал, словно всем видом своим старался возместить безрадостность невесты.
Свадебная процессия хлынула за женихом и невестой в храм, церковные двери закрылись. Эржика уже сидела на скамье патрона[50] Надашди по левую сторону от алтаря. Услыхав, как хлопнули двери, она содрогнулась. Ей представилось, будто за ней закрылись двери склепа…
Прихожане запели радостную песню, но она еще более опечалила измученную душу Эржики, словно погребальный псалом. Конец, всему конец… Когда отзвучит песня, священник навсегда свяжет ее с ничтожным ловеласом, которого она не любит и никогда не сможет полюбить.
Она расплакалась. Алжбета Батори сурово повернулась к ней.
— Эржика, — раздраженно процедила она, сжимая ее руку, — опомнись, сдержи себя! Положись на мое обещание. Ты станешь вдовой раньше, чем ты думаешь!
С другой стороны к ней наклонился граф Няри. Лицо его было чрезвычайно серьезно.
— Так пусть наступит конец притворству, Эржика, — зашептал он голосом, совершенно ему не свойственным, проникнутым нежностью и искренностью. — Я отомстил тебе за то, что там, в Прешпорке, ты так жестоко оскорбила мою гордость. Теперь я удовлетворен. Но месть мою увенчает и моя награда за твое мужество. Несмотря на неприязнь, ты предупредила меня об опасности, нависшей надо мной. Так вот: ты не станешь моей женой.
По мере того, как он говорил, Эржика явно оживала. Алжбета Батори напрягала слух, чтобы различить слова, осушившие слезы дочери и осветившие ее лицо, но тщетно. Графиня слышала лишь подозрительный шепот.
— Вы не женитесь на мне? — Эржика взволнованно схватила его за руку и сильно сжала в порыве радости.
— Нет, не женюсь, а отдам тебя любимому!
Девушка почувствовала, что может верить ему. Он и глазом не успел моргнуть, как она схватила обеими руками его голову, притянула к себе и на глазах у всех поцеловала.
Алжбета Батори побагровела от гнева, резко привлекла ее к себе. Обдав пылающим от ненависти взглядом графа, с удивлением обнаружила, что старый ловелас вспыхнул, будто юноша, от девичьего поцелуя.
Эржика стояла с высоко поднятой головой. Сердце в приливе счастья сильно колотилось. Вот она уже присоединила голос к радостной песне, лившейся из сердец ликующим потоком, точно сиянье солнца сквозь окна в полумрак церковных сводов.
— Положись на меня, Эржика, — зашептал снова граф Няри, не обращая внимания на злобные взгляды Алжбеты Батори, потрясенной странным поведением жениха и невесты. — Просчет возможен только в том случае, если Андрей Дрозд опоздает. Но он, я уверен, явится не слишком поздно. Если же задержится, упади в обморок и приди в себя, когда подам тебе знак. Упади на каменный пол, как мертвая. Не жалей свадебного платья!
