На лицах прихожан, первыми увидевших нежданных гостей, появилось выражение непритворного изумления. Гром среди ясного неба не потряс бы их больше, чем приход разбойников. Ведь и часа не прошло, как три сотни загонщиков отправились по их следу, чтобы изловить их и предать виселице, мечу, дыбе, а они вот здесь! Явились улыбчивые, празднично разодетые! Изумление сменилось радостью. Если бы они не стояли в храме и не страшились бы мести графини, они бы закричали от восторга и бросились обнимать разбойников.
Толпа расступилась, освобождая пришедшим дорогу. Лишь на передних скамьях не было радости. Там сидели гости Алжбеты Батори. Теперь, преодолев первоначальное изумление, они испытывали один страх. Испуганно зажимали руками карманы и драгоценности, уверенные, что в любую минуту могут с ними распроститься.
Поначалу Ян Поницен ничего не мог понять. И только немного погодя догадка осенила его. Улыбающийся жених своим спокойным и хладнокровным поведением прояснил все его недоумения. Алжбета Батори стояла как каменная и лишь таращила глаза на разбойников. Впереди всех шагал Андрей Дрозд, улыбающийся великан, на две головы выше своих товарищей. А рядом с ним выступал — о Боже, возможно ли это? — пандурский капитан Имрих Кендерешши в парадной форме, красной, как и его загорелое, веселое лицо. А сколько их, кстати? Один, два, три, пять, десять, двадцать! Двадцать разбойников! Когда только успела дружина Дрозда так разрастись! И это еще не все. Кое-кто тщетно выискивал в толпе Яна Калину, того самого, кто, окончив учение, подался сразу в леса, точно с детства учился разбойному ремеслу. Эржика неотрывно смотрела на Андрея Дрозда, глаза ее сверкали, сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди.
В какие-то мгновения она думала, что сейчас же умрет. Не обманывают ли ее собственные глаза? Боже, с какой преданностью смотрит на нее Андрей Дрозд! Этот взгляд обжигает ее, пронизывает все ее существо. И вот, потеряв всякую власть над собой, она бросилась навстречу ему…
Он сжал ее в объятиях, осыпал поцелуями и, озорно подняв словно перышко в воздух, зашептал слова неописуемого счастья:
— Еще минуту, Эржика, и мы станем мужем и женой…
— Мужем и женой, — тихо отозвалась она и расплакалась так, что и у чахтичан на глаза навернулись слезы.
Но то были слезы радости и счастья.
Чахтицкая графиня между тем лихорадочно думала, как выбраться из этой неприятной заварухи, одолеть разбойников и спасти дочь от позорного брака. Какие-то надежды она еще возлагала на графа Няри, но, увидев на его равнодушном лице ироническую ухмылку, поняла, что все это подстроил именно он. Ради этого он разыграл с ней гнусную комедию, этим можно объяснить и его таинственные перешептывания с Эржикой.
— Негодяй! — бросила она ему, но он и ухом не повел, а лишь удовлетворенно улыбался, глядя на счастливую пару.
Госпожа ястребом налетела на влюбленных.
— Я приказываю тебе, Эржика, отойди от этого человека! — проскрежетала она, схватив дочь за руку. В выражении ее лица было столько гнева, злости, ненависти, что Эржика затряслась, словно мороз пробирал ее до костей. И все же решительно возразила:
— Нет, ни за что не отойду от него!
Ногти матери, словно когти хищника, вцепились в ее плечо — девушка застонала от боли, белоснежный рукав окрасился кровью.
— Потаскуха! — прошипела графиня и, отпустив плечо, размахнулась для удара.
В этот миг молнией подскочил к Алжбете Батори Вавро, схватил ее за руки, подбросил вверх, точно мешок, который собирался закинуть на плечи, и с силой бросил на пустую господскую скамью. Кровь кипела в жилах графини, гнев ослеплял ее, но при виде могучих кулаков Вавро, способных измолотить ее, словно цепами, она застыла на месте — казалось, его ощеренные зубы вот-вот вгрызутся в нее волчьими клыками.
— Сиди тише мыши, если жизнь тебе дорога! — пригрозил он ей. И графиня поняла, что это не пустая угроза.
Чахтичане были в восторге от поведения Вавро. Еще бы! Увидеть такой жалкой и беспомощной ее графскую светлость, перед которой каждый трепетал и унижался, а порой и дышать не осмеливался!
Андрей Дрозд и Эржика предстали перед священником. Ян Поницен смотрел на них с такой нежностью, что им казалось, он взглядом благословлял их.
— Мы просим вас, святой отец, соедините нас брачными узами! — проговорил Андрей Дрозд.
Алжбета Батори напряженно следила за каждым движением пастора. С ним была связана ее последняя надежда. Теперь только он может спасти положение. Никто не может заставить его сочетать браком Эржику с разбойником. Но при виде спокойного, довольного лица пастора она потеряла и эту надежду.
Ян Поницен приступил к свадебному обряду прочувствованно и с большим достоинством. Никто не сомневался, что делает он это от чистого сердца.
— За мной тоже еще есть слово! — вскричал Беньямин Приборский, который наконец решился действовать. — Я не позволю, чтобы моя дочь вышла замуж за разбойника!
Примерно пятеро лесных братьев окружили его. Тут его взгляд упал на графа. Его улыбающаяся физиономия возмутила его.
