Разговор с Подколесниковым выбил Владислава из колеи. Мысли начали кружиться вокруг случая с преступником по прозвищу Мосгаз. Урядов не хотел думать об этом, но и отмахнуться от такой вероятности тоже не мог. Теперь, когда перед ним замаячила перспектива получить на руки психа-одиночку, он почти мечтал о том, чтобы преступником оказался Вениамин Гуляев или сосед Полянской вор-рецидивист Сутихин, кто угодно, только не псих-одиночка. И все же он в это не верил. Промучившись тягостными мыслями до пяти утра, Урядов забылся тревожным сном.
Ему снились актеры Пушкинского театра, которые махали платочками вслед катафалку с гробом Полянской. Снился художник Гуляев, который малевал красками холст, и из-под его кисти выходила комната убитой, с фигурой, сидящей на стуле. Над всей этой фантасмагорией парило лицо вора Сутихина. Глаза-щелочки смотрели пронзительно, а губы что-то шептали. Что-то важное, что-то необходимое Урядову. Во сне Урядов пытался понять по губам, что хочет сказать Сутихин, но внимание рассеивалось, а лицо Сутихина расплывалось, исчезало, словно облако, и в итоге исчезло окончательно.
Спустя минуту зазвонил будильник, и сон исчез, не оставив в голове Урядова воспоминаний, лишь ощущение чего-то незаконченного. Поднявшись с дивана, Владислав босиком прошлепал в ванную комнату и встал под душ. Прохладная вода помогла освежиться и встретить новый день без головной боли. А еще через полчаса Урядов стоял у дверей кабинета майора Котенко, сжимая в руках портфель с документами, и ожидал вызова.
Майор Котенко прибыл в отдел ровно к восьми утра. Когда он вошел в здание отдела, капитан Урядов уже подпирал стену возле его кабинета. Здесь же, чуть в стороне, на старом театральном кресле, обитом потертым плюшем бордового цвета, примостился старший лейтенант Деев. Звонок Урядова буквально вырвал его из постели, и известие о том, что Горыныч ждет их на доклад ровно в восемь и ни минутой позже, радости старлею не прибавило. Как всегда, аккуратный и пунктуальный, Урядов был в РОВД без четверти восемь, тогда как старший лейтенант Деев едва успел проскочить пост дежурного за пару минут до прихода Горыныча. Естественно, обсудить события вчерашнего вечера, такие как встреча с Сутихиным, повторное проведение осмотра квартиры почтальоном Антониной Егоровной, ночные выкладки и выводы Урядова, они не успели.
– Вид у вас неважнецкий, – Котенко окинул взглядом подчиненных и покачал головой. – И как я вас в таком состоянии журналистам буду предъявлять?
– Журналистам? – удивился Деев. – Но ведь они предпочитают общаться с начальством.
– Раньше предпочитали, – ответил Котенко. Он прошел в кабинет, жестом приказав подчиненным следовать за ним. – Мои расплывчатые объяснения их больше не удовлетворяют. Вчера вечером пришло распоряжение из главка: организовать для журналистов круглый стол с оперативным составом, задействованным в расследовании убийства Марианны Полянской. Сделать это велено в максимально короткий срок, следовательно, сегодня утром. В девять часов они будут ждать вас в актовом зале.
– Товарищ майор, но мы же не успеем разработать стратегию. – Урядов расстроился. Это утро он планировал провести в кабинете майора Котенко, только задачи при этом решать совершенно иные. – Нельзя ли перенести встречу? Сегодня мы собирались обсудить с вами дальнейший ход расследования. Разве не будет более разумным, если мы сначала получим ваше одобрение на дальнейшие действия, а уж потом сообщим об этом журналистам?
– У вас есть шестьдесят минут. – Котенко бросил взгляд на часы. – Теперь уже пятьдесят восемь, так что советую приступать к докладу. Будет лучше, если ваш доклад будет четким и ясным. Тогда есть вероятность, что я успею подсказать вам, чем можно поделиться с журналистами, а какие вопросы затрагивать не следует.
Урядов посмотрел на Деева, понял, что тот ему ничем не поможет, и начал доклад. Он сообщил Котенко о результатах осмотра квартиры, о беседе с Сутихиным, о консультации с Подколесниковым, дал все свои выкладки, а в конце выдал совершенно неожиданное заключение.
– И все же, несмотря ни на что, я не верю, что убийство совершил Гуляев.
– Странный вывод, – Котенко бросил взгляд на часы, стрелки приближались к без четверти девять. – И откуда такая уверенность?
– Я понимаю, как это выглядит. – Урядов вздохнул. – Трость, пропавшая из квартиры Полянской, принадлежит Гуляеву. Сутихин недвусмысленно намекнул, что искать нужно дилетанта. То же самое сказал и Подколесников, но я в этом сомневаюсь. Человек, который ни разу не преступил закон, может совершить убийство в состоянии аффекта, по дикой случайности, но чтобы пытать, а потом убить, для этого сам человек изначально должен быть жестоким. Либо же он должен быть доведен до отчаяния. Общаясь с друзьями и знакомыми Гуляева, а затем с самим Гуляевым, я пришел к выводу, что он не жестокий и не отчаявшийся человек. Я чувствую, что с Гуляевым мы не закончили и ему есть что скрывать, но он не убийца.
– Однако фактов у тебя нет, – заметил Котенко.
