– Но ты не видел их лиц. Ник. Если бы видел, ты бы знал – просто знал, – что они что-то замышляют. – Дел-Кофи перевел дыхание. – Из моих данных за последние месяцы я делаю заключение, что взрослое население переживает какую-то трансформацию вот тут. – Дел-Кофи похлопал себя по голове. – То, что мы видели в Донкастере – яростное и безумное поведение, – это только первая стадия непрерывного процесса. Взрослые проходят психологическую метаморфозу. Тела их остаются прежними, но разум перестраивается. Знаешь, как если поставить на компьютер улучшенную программу – аппаратура та же, но работает уже лучше. Ты меня понимаешь? Или как если заменить двигатель в машине более мощным. Помнишь отца Слэттера? Он слышал что-то, чего никто из нас не слышал. И я видел этих взрослых на холме. Они были за полмили от нас, и все равно они видели, что творится в отеле, как если бы смотрели в бинокль. И вот еще что... Я был в деревне, и когда я позвал Китти посмотреть в трубу, Креозота на холме повернулись к моему дому. Они меня действительно слышали! Да не строй ты гримасы. Ник, я ничего не придумываю! Изменения в их головах радикально улучшили обработку сигналов от органов чувств: зрения, слуха, обоняния... Я бы сравнил их способность слышать с собачьей, которая очень хороша.
– О’кей, Мартин. Значит, ты сказал вот что: горстка психов, выглядящих как бродяги, превращаются в суперменов.
– Ну, не совсем так. Но эта психологическая метаморфоза улучшает некоторые аспекты их нервной деятельности.
– Ладно. – Я обтер руки ветошью. – Пойди расскажи это Боксеру, и он либо посмеется до колик, либо расквасит тебе нос.
– Но это правда. Ник. Надо выслать группы на проведение полевых исследований. Надо узнать, куда мигрируют Креозоты, надо узнать, кому они сигналят, что значат выложенные в полях символы и...
– А где сейчас эти Креозоты? Если Боксер их увидит, он, может быть, хотя бы тебя выслушает.
– Бог знает, – пожал плечами Дел-Кофи. – Два дня они вели наблюдение за гостиницей. Сейчас они исчезли. Я нашел признаки, что они стояли в следующей долине возле дамбы.
– Тебе знаешь что надо? Показать Боксеру толпу кровожадных Креозотов. Таких слов, как “исследования”, “гипотеза” и “психология”, в его словаре нет.
Дел-Кофи вытащил из кармана конверт:
– У меня есть фотографии.
– Как ты их сделал?
– Во второй вечер. Я прокрался на соседний холм с камерой и телеобъективом.
Черно-белые фотографии были достаточно четкими, будто сняты местным эскдейльским умельцем. На них были двадцать мужчин и женщин, наблюдающих за гостиницей и ее играющими обитателями. Они были похожи на натуралистов, исследующих образ нашего поведения, – как будто они унесут куда-то собранные сведения и используют при выработке стратегии.
Одежда обвисла, длинные волосы спутались, у мужчин были бороды. Один старик держал длинный шест. Случалось вам есть шашлык? На шест были нанизаны маленькие головы.
Дел-Кофи показал на человека с шестом:
– Это мой дядя. Он воспитывал меня вместе с матерью. А это... – он показал на шест с головами, – кажется, это мои двоюродные братья.
Вдруг гудение пчел в цветах стало невероятно громким. Я показал на мужчину и женщину, стоящих на гребне холма:
– А вот мои родители.
Четырнадцать дней прошли. Дэйву Миддлтону оставалось жить семь дней.
– Ох!..
– Я тебе сделал больно?
– Нет... хорошо... ох, как хорошо!
Я лежал на спине, Сара надо мной. Солнце раннего утра подожгло занавесы пламенной иллюминацией.
Она прижималась ко мне, обнаженная, тяжело дыша, опустив голову и уронив волосы мне на грудь.
Повеление Боксера. Работать шесть дней в неделю. На седьмой день – отдых и развлечения. Мы с Сарой жадно повиновались.
Она целовала меня в лицо, в шею, в грудь, энергично двигаясь всем телом и тяжело дыша. Мои руки ласкали ее груди, загорелые за много дней на солнце.
– Не бросай меня, никогда не бросай меня. Ник, никогда... ах!.. обещай... никогда...
– Обещаю... сумасшедшим надо быть... чтобы бросить... такое... Как ты КРАСИВА! БОЖЕ!
Десятью минутами позже мы лежали тихо, переплетя руки и ноги, глядя на танцующие в лучах пылинки.
– Лучше, Ник, правда?
– С каждым разом все лучше и лучше.
– Да нет! – Она тихо рассмеялась. – Я не про это. В общине сейчас лучше, когда стал править Боксер.
– А ты не скучаешь по той внушающей трепет власти, которую дал тебе Распорядительный комитет?
– Нет. Власть манит, когда ее у тебя нет. А когда она у тебя есть, это только проблемы, вороха и вороха проблем.
– Например?
– Заботы, зависть. Многие терпеть не могут, когда им говорят, что делать. Да не строй гримасы, Ник Атен, это правда! И еще – ответственность за жизнь и благополучие людей. Мы потеряли людей по дороге. Будь мы неопытнее и поумнее, они все были бы сейчас живы.
– Ты про Джо и остальных в микроавтобусе?
– Если бы мы тебя тогда послушали. Ник, они были бы живы.
