Бэрронс приобрел два экземпляра старинного оружия и дневник Великого Магистра тайного общества. Я сидела на своих руках, чтобы не дергаться и ждала не дыша. Когда снимали бархатную накидку с очередного лота, я сдерживала себя, чтобы не махнуть головой, на самом деле это проще сказать, чем сделать. Желание смахнуть с лица выбившуюся из прически прядь стало почти нестерпимым. До сих пор я не представляла как часто мое тело выдает мои мысли, пока неоднократно не поймала себя на неосознанном пожимании плечами, кивках и отрицательном махании головой. Неудивительно, что Бэрронс так легко узнавал мои мысли. Это была трудная, но незабываемая ночь. Когда ОС наконец-то открыли, я понятия не имела, что это такое, но Бэрронс знал — и он ужасно хотел это заполучить. Узнавать его мысли я тоже научилась.
Это был амулет с драгоценными камнями, размером примерно с мой кулак — у меня маленькая рука — оправленный в золото, серебро, украшенный сапфирами и ониксами, а также, судя по представленной информации, неизвестными сплавами и таинственными драгоценными камнями. В обильно украшенной оправе амулета находился огромный полупрозрачный камень неизвестного происхождения, амулет висел на длинной толстой цепи. У него была богатая история, датировка зашкаливала, получалось что он создан задолго до появления человечества вообще, и был изготовлен для возлюбленной мифического короля, известного под именем Круз.
Каждому из присутствующих на аукционе была дана папка, с детальным описанием и происхождением каждого предмета, прочитав, из-за плеча Бэрронса, список бывших владельцев амулета, у меня чуть глаза не вылезли из орбит. Каждый владелец амулета очень ярко отметился в истории или мифологии — хоть я и проспала большую часть уроков истории, все равно узнала их. Некоторые были героями, остальные — ужасными злодеями и все без исключения обладали огромной властью.
Глаза аукциониста мерцали, когда он объявил амулет и его «мистические» возможности исполнить любые тайные желания своего владельца:
— Вы хотите вернуть здоровье? — тихо спросил он старика в инвалидном кресле, дыхание у которого вырывалось с присвистом. — Долголетия? Один из предыдущих владельцев амулета, по странному совпадению валлиец как и вы, сэр, прожил несколько сотен лет.
— У вас есть политические планы? — поинтересовался он у знаменитости. — Хотите стать лидером своей великой нации? А как насчет богатства?
«Куда уж богаче?» — подумала я. Была бы я на его месте, пожелала бы хорошие волосы.
— Возможно, вы желаете вернуть сексуальное желание и привлекательность? — заманчиво произнес он увядшей красотке с глубокими морщинами у рта и глазами словно тлеющие красные угли.
— Вернуть мужа? А его новой жене… как бы это сказать… преподать урок?
— А может быть, — продолжал дразнить аукционист обращаясь к мужчине в четвертом ряду, с беспокойным лицом, самым беспокойным что я видела. — Вы желаете сокрушить своих врагов?
Аукцион словно взорвался.
Все это время Бэрронс просидел без движения, не смотря по сторонам. Я, в отличие от него, бесстыдно глазела по сторонам. Сердце глухо билось, а я даже никак не могла поучаствовать в процессе торгов.
Я все ждала, когда же Бэрронс начнет делать ставки, и сильно встревожилась, когда он этого так и не сделал. Круз, это был безусловно тот самый Крус, легендарный создатель браслета, который предлагал мне В’лэйн. Эльфийская реликвия невероятного могущества, и даже если мы не собираемся применить его сами, ему не место в нашем мире. Это был Объект Силы. Каждая моя клеточка ши-видящей жаждала изъять его из мира людей, где ему никогда не было места, в злых руках он мог принести огромные беды, как доказательство его бывший владелец один известный всем немецкий диктатор. Я прижалась к Бэрронсу и прошипела ему в ухо:
— Скажи что-нибудь. Делай ставки!
Он взял мою руку и сжал в своей. Мои косточки затрещали. Я заткнулась.
Ставки достигли астрономических размеров. Очевидно, что у Бэрронса таких денег просто не было.
Поверить не могу но, кажется, мы собирались оставить все как есть.
Борьба теперь разгорелась между пятью аукционерами. После непродолжительной схватки остались только двое: знаменитость и умирающий старик. Когда ставки достигли восьмизначных чисел, знаменитый расхохотался и отказался от дальнейшего участия.
— У меня и так есть все, что я хочу, — сказал он, и я с радостью поняла, что он говорил это совершенно искренне. В этой комнате набитой враждебными и завидующими друг другу людьми, он был счастлив обладанием картины Климта, и всей своей жизнью в частности. Мое мнение о нем улучшилось. Я решила, что у него не такие уж плохие волосы, и восхитилась, насколько ему пофиг, что о нем думают другие. Хорошо ему.
