Аукцион закончился через час. Примерно еще через несколько, вернувшись назад на частном самолете — везти с собой нелегальные предметы на общественном транспорте трудновато — мы стояли перед книжным магазином, как раз перед рассветом. Мои силы были исчерпаны, я спала в самолете, проснулась только когда мы приземлились, и узнала что оказывается спала с открытым ртом и тихо похрапывала, а Бэрронс веселился от души наблюдая эту картину.
Я была зла, что он позволил уйти объекту силы. Я хотела знать точно степень его могущества. И еще я хотела знать, мог ли он защитить меня лучше чем предложенный В’лэйном браслет.
— Почему ты даже не поборолся за него? — сердито спросила я, когда он открыл входную дверь.
Он вошел следом за мной.
— Я покупаю лишь для прикрытия, чтобы продолжать получать приглашения. Любое приобретение сделанное на таком аукционе отслеживается и записывается. Я не люблю, когда другие знают что у меня есть. Я никогда не покупаю то, что хочу.
— Это просто глупость какая-то. Как ты в таком случае получаешь то, что хочешь? — я подозрительно прищурилась. — Бэрронс, я не собираюсь помогать тебе красть этот амулет.
Он рассмеялся.
— Вы не хотите заполучить его? Мисс, Лэйн, аукционист ошибся. Это не Амулет Круса. Эту безделушку создал сам Король Невидимых, это одна из Священных Реликвий Невидимых.
Несколько месяцев назад я не поверила бы в существование каких-то там священных реликвий, но еще несколько месяцев назад я не предполагала, что смогу убивать.
Священные Реликвии были самыми страшными, сильными и страстно желаемыми эльфийскими артефактами. Существовало четыре артефакта Светлых или Видимых Священных Реликвий: копье, меч, котел и камень, и четыре Темных или Невидимых Священных Реликвий: амулет, ларец, зеркало и самая ужасная из всех — «Синсар Даб».
— Вы прочли, кто владел им прежде, — сказал Бэрронс. — Даже если вы его и не хотите, неужели вы позволите Темной Реликвии находится в людском мире?
— Не справедливо пользоваться моей ши-видящностью против меня, и склонять к совершению преступления.
— Жизнь не справедливая штука, мисс Лэйн. И так уж случилось, что вы по уши увязли в криминале. Пора привыкать.
— А что если нас поймают? Меня могут арестовать. Я кончу жизнь в тюрьме.
Тюрьму я не вынесу. Тусклая униформа, никаких красок, тюремная рутина добьет меня за пару недель.
— Я помогу сбежать, — сухо ответил он.
— Отлично. Я окажусь в бегах.
— Мисс Лэйн, вы уже в бегах с того момента как убили вашу сестру. — он развернулся и исчез за дверью в свой кабинет.
Я долго смотрела ему вслед. Что знает Бэрронс? Сама то я в курсе, что убегаю с того самого момента, но как он догадался?
После того как Алина была убита, я словно превратилась в невидимку. Родители перестали меня замечать. Все чаще я стала обращать внимание, что они смотрят на меня с разрывающей сердце смесью тоски и боли, и я знала, что они видели Алину во мне, в моем лице, волосах и манерах. Они искали ее во мне, вызывали ее призрак.
Я перестала существовать. Я больше не была Мак.
И поэтому мне пришлось уйти.
Он был прав. Поиски правосудия и желание отомстить, лишь часть того, почему я уехала из Эшфорда. Я убегала от своего горя, от их боли, не желая превращаться в тень другого человека, горечь от потери которой сильна потому что ее так сильно любили, и Ирландия, как оказалось, находится не достаточно далеко.
Самое ужасное, что теперь я попала в смертельный марафон, бежала спасая свою жизнь, отчаянно пытаясь на шаг опережать чудовищ преследующих меня и финишной ленточки впереди пока не было видно.
Кстати, о горячо любимой и горькой утрате, у меня остался всего один день, чтобы освободить ее квартиру. К полуночи все Алинины вещи должны быть убраны, или же, хозяин имеет полное право выкинуть все на улицу. Коробки я упаковала давно, еще пару недель назад. Мне просто нужно будет донести их до дверей, вызвать такси, и приплатить немного, чтобы таксист помог погрузить их и выгрузить у книжного магазина, где я потом их заверну и отошлю домой.
Поверить не могу, каким образом я потеряла счет времени, но мне пришлось сражаться с чудовищами, пережить допрос в полиции, обыскать кладбище, уговорить папу вернуться домой, спасти от смерти брата местного мафиози, научится новой работе, и участвовать в подпольном аукционе.
Удивительно, что я вообще все перечисленное успела сделать. Итак, воскресное утро, 31 августа, последний день арендного договора Алины, в этот день она должна была упаковать вещи и ждать такси до аэропорта, в конце концов вернутся домой, ко мне и штату Джорджия, к бесконечным пляжным праздникам на исходе лета. Вместо этого я оказалась наверху, стряхивая мокрый зонт и вытирая ноги о половик у ее двери. Так я и стояла на месте, бесцельно шаркая, вздыхая, и роясь в сумке в поисках зеркальца, чтобы вынуть соринку из слезящихся глаз.
