— Я охранял погребальные костры, когда увидел подозрительные тени на другой стороне озера, — сказал я наконец. — Должен сказать, это приятный сюрприз. — Улыбнувшись ей, я почувствовал покалывание в груди, когда ее губы растянулись в ответной улыбке.
Ее киска все еще блестела в лунном свете, а тело было покрыто легким налетом пота. Мой член стал твердым с той секунды, как я услышал ее тихие стоны, доносившиеся снизу, с земли. Она не делала абсолютно никаких движений, чтобы прикрыться, и в ее темном взгляде я все еще мог видеть голод, который еще предстояло полностью утолить.
— Если ты хочешь, чтобы я ушел, я могу…
— Не смей, — быстро сказала она, останавливая меня прежде, чем я успел отвернуться.
— На вечеринке всегда найдется место еще для одного, — добавил Меррик с улыбкой в своем хриплом голосе.
— Ты даже не знаешь меня,
— То, что говорит Август, для меня ничего не значит, — выплюнула она. Ее глаза на мгновение вспыхнули, и я увидел в них нечто такое, что вызвало у меня любопытство. Произошло ли что-нибудь между ними за то короткое время, что прошло с тех пор, как она пожелала нам спокойной ночи? — Оставайся или уходи, Бастиан, но прими решение, пока я не передумала.
Я не был идиотом и знал, что, возможно, это мой единственный шанс застать ее такой открытой и желающей. У нее было достаточно мужчин, пускающих по ней слюни, так что ей не нужно было, чтобы я усугублял драму, но я не собирался отказывать ей, если она хотела потрахаться. Нам всем нужны были эти ночи, чтобы забыться и немного побаловать себя, поэтому последнее, о чем я сейчас думал, — это выйти за дверь.
Меррик подмигнул мне, что выглядело невероятно странно с его потемневшими глазами и вздувшимися под кожей венами, делавшими его больше похожим на демона, чем на человека. Я знал, что он не возражал против моего присутствия здесь, иначе он прогнал бы меня задолго до того, как я зашел так далеко. Я подошел к ним, снимая пиджак, оставляя черную рубашку и закатывая рукава. Сиренити смотрела, как я приближаюсь, ее глаза блуждали по мне, и, очевидно, ей нравилось то, что она видела. Я не был огромным мужчиной, но был высоким и подтянутым. Я знал, что мои ярко-фиолетовые глаза на фоне моей почти ониксовой кожи придают мне зловещий вид, но дамам, похоже, это нравилось. Сиренити, очевидно, не была исключением.
Я наблюдал, как Меррик встает, вытаскивая ремень из джинс. Она тоже наблюдала за ним, обводя взглядом татуировки, покрывавшие его кожу, некоторые из которых я нанес сам.
— Не двигайся, — сказал он ей, обходя вокруг того места, где она все еще сидела на столе.
Она нахмурилась, но, на удивление, не стала спорить, просто посмотрела на меня. Ее ноги все еще были раздвинуты, поэтому я переместился между ними, протянул руку и провел ладонью по ее плоскому животу. Мышцы ее живота дернулись от прохлады моих многочисленных серебряных колец, и ее глаза на мгновение затрепетали. Мои пальцы прошлись по ее коже, ощущая выступы этих серебряных шрамов и благоговейно обводя их. Каждое из них было напоминанием о том, через что прошла эта женщина и что пережила.
Когда я достиг вершины ее бедер, ее глаза снова распахнулись, и она прикусила нижнюю губу. Я позволил своему большому пальцу погладить ее киску. Это было всего лишь легкое прикосновение, но его оказалось достаточно, чтобы ее бедра оторвались от стола при соприкосновении. Я наблюдал за своей рукой, когда скользнул ниже и погладил ее, поражаясь контрасту ее лунной кожи с моей полуночной.
— Боже мой, ты восхитительна, — тихо сказал я. Надавливая, я наблюдал, как она закрыла глаза, с ее губ сорвался тихий стон. — Как молоко и мед, я не могу дождаться, когда попробую…
Меррик стоял позади, глядя на нее сверху вниз. Он протянул руку, провел ладонями по ее плечам и вниз по рукам, схватил за оба запястья и поднял руки над головой. Ее глаза распахнулись от шока, когда его ремень обернулся вокруг ее запястий, и он туго затянул его, соединяя их вместе. Я поймал его взгляд, и он ухмыльнулся. Я ухмыльнулся в ответ, понимая, к чему клонится эта маленькая игра.
Он рассказал мне все о времени, которое она провела взаперти в их обитой войлоком камере в поместье. Я впитал каждую яркую деталь ночи, когда он добился своего с маленькой шалуньей. Я также видел видеозапись, которую разнесли по всему центру города: Сиренити в наручниках привязана к стене с черной обивкой, освещенная яркими красными огнями, которые делали ее темные глаза такими манящими.
