Ане стало тяжело дышать, а собраться с мыслями вовсе не представлялось возможным. Руки тряслись в кандалах. На языке остался вкус божевосха: горький и кислый. Она слышала шепот. Монстр. Ана ухватилась за первый вопрос, который пришел ей в голову.
– Куда ты меня везешь?
– Во дворец Сальскова, – он посмотрел на нее, как будто она была драгоценным камнем. – Кольст императрица будет очень рада снова тебя увидеть.
Ее императорское величество. Он мог говорить так лишь об одном человеке. Морганье. У Аны кружилась голова; воспоминания о ее нежной тетушке чередовались с эпизодами из рассказа Тециева о хладнокровной, расчетливой убийце.
Но Морганья не была императрицей.
– Мой брат, – сказала Ана. – Мой брат является императором. И он будет рад меня видеть.
Губы Садова расползлись в улыбке. Это была та же мягкая улыбка, с которой он уводил ее в самые темные закутки подземелий дворца.
– Ты разве не слышала, принцесса? Через пять дней твой брат отречется от престола из-за слабого здоровья и назначит Кольст графиню Морганью своим регентом.
Пять дней. У нее засосало под ложечкой. Она знала, что Лука болен из-за действия яда, но пять дней? Времени было даже меньше, чем она ожидала.
– Через несколько недель твой брат умрет, и Морганья станет императрицей Кирилии.
– Нет! – Ана рванулась вперед, и цепи загремели, удерживая ее.
– Мне не хватало твоей воодушевленности, принцесса, – нараспев произнес Садов. – Ты не представляешь, как долго я ждал этого момента. Полагаю, Петр поведал тебе о наших с Морганьей планах?
Петр – Петр Тециев. Какая часть его истории была правдой? И какова доля лжи? Он все еще работал на Морганью? Может, он рассказал ей все это, только чтобы ее подставить?
Я говорю правду, Кольст принцесса. А что делать с правдой – решать тебе.
Осознав всю безвыходность своего положения, Ана закрыла глаза. Мэй умерла; ее брат умирал. Юрий и Красные плащи были далеко. Тециев исчез. Рамсон предал ее.
– Ну же, принцесса, отчего такое страдальческое выражение лица? – Садов наклонился вперед и провел пальцем по ее щеке. От его прикосновения по телу Аны пробежала волна отвращения. – Ты можешь присоединиться к нам.
Ана подняла на него взгляд. В его глазах светилось настоящее безумие.
– Столь долго аффиниты жили под подошвой не-аффинитов. Наши способности даны нам свыше, и тем не менее нас смешивают с грязью, контролируют слабые людишки. Они используют против нас божевосх и черный камень. Разве мы не должны им отомстить? Разве не можем мы подчинить себе их?
Мы. Она с неверием смотрела на Садова, пока не осознала важную деталь.
– Ты аффинит.
Тонкие губы Садова сложились в гротескной улыбке.
– О да.
Ану трясло. Воспоминания о его тонких белых пальцах, протягивающихся из темноты подземелий; о сковывающем страхе, от которого практически невозможно дышать.
– Ты контролируешь разум, как и Морганья.
Садов наклонил голову набок, подобно учителю, который пытается вытянуть из ученика правильный ответ.
– Почти, Кольст Принцесса. Моя сила родства имеет связь с эмоциями. Особенно со страхом.
Страх. Он был аффинитом страха. Ана вспомнила необъяснимый ужас, в котором она тонула всякий раз, когда спускалась по ступеням в подземелье. Как у нее потели ладони, как она задыхалась, как ноги ее становились ватными, вне зависимости от того, как сильно она старалась быть стойкой перед лицом страха.
И всему этому виной был Садов, играющий с ее разумом.
– Но ты… ты поил меня божевосхом. Ты меня пытал, – ее голос дрогнул.
– Да, чтобы сделать тебя сильнее, – пропел Садов. Его глаза горели. – Божевосх усиливает твой иммунитет: он отравляет твое тело, но вынуждает твою силу родства сопротивляться. Именно таким способом мы с графиней увеличивали годами свои силы. Мы постоянно подавляли свою силу родства, и она становилась сильнее.
Ане было дурно.
– Зачем?
Но она уже знала ответ.
– Чтобы ты могла сражаться вместе с нами, – Садов протянул руку и взял ее за подбородок. – Присоединяйся к нам, мы воскресим этот мир из пепла. Мы будем править, как того и заслуживаем, и мы очистим мир от недостойных.
Ана смотрела в глаза своему мучителю – огромные, горящие азартом. Это не было игрой, не было блефом. Садов действительно верил в то, что он ей говорил.
– Ты сошел с ума.
Огонь в глазах Садова дрогнул и погас. Он отстранился, снова стал холодным и спокойным.
– Графиня говорила, что ты будешь сопротивляться. Ты слишком правильная, по ее словам.
Он переплел свои пальцы и прищурил глаза.
– Но это не имеет значения. Ты все равно присоединишься к нам, по доброй воле или принудительно.
– Я никогда не буду с вами заодно, – ее голос был похож на звучный рык. – Ты говоришь о массовых убийствах на территории моей империи. И я погибну прежде, чем позволю этому случиться.
– Жаль, – тихо сказал Садов. – Другие мои жертвы тоже были храбрыми, пока не прогибались под действием моей силы родства. Ты еще не знаешь, принцесса, каково это – в полной мере ощутить абсолютное отсутствие надежды. Я покажу тебе.
