Кемейранка отвязывала запряженных в фургон лошадей. Ана подошла к ней.
– Как тебя зовут?
– Линнет, – прошептала девушка, как будто ей непривычно было произносить собственное имя. – Меня зовут Линнет.
Ана глубоко вдохнула. То, что она собиралась сказать, было рискованно. Но ей нечего больше терять.
– Меня зовут Анастасия Катерьянна Михайлова, – сказала она. – Кронпринцесса Кирилии. И… мне нужна твоя помощь. Прошу.
Линнет подняла лицо к небу и закрыла ненадолго глаза навстречу серебристым лучам луны.
– Мой народ верит в судьбу. Тот человек освободил меня из рабства, чтобы я могла тебя защитить; а ты спасла мою жизнь от того аффинита. Боги взяли наши судьбы в свои руки, и я должна завершить круг. Я стану лезвием в твоих руках, попутным ветром в спину.
Она замолчала, и на лице ее отражалась решимость.
– Зови меня Линн.
В темноте рядом с ним стоял светлоокий призрак. Рамсон застонал. Это было единственным звуком, который он мог издавать. Призрак не сводил с него глаз. На его лице дрожали блики свечи.
Рамсон уже где-то видел его, но где?
– Не трогай меня. Я все скажу, – промямлил он.
Но потом ему в голову пришел вопрос. «Я умер?»
Он постепенно начинал ощущать свое тело. Все конечности горели. В голове была такая тяжесть – кажется, ее использовали в качестве тарана. А его грудная клетка… о, боги, что творилось с ней…
– Еще нет, Рамсон Острослов, – ответил облаченный в капюшон призрак. Он несколько раз ткнул пальцем в Рамсона, что вызвало острую боль.
– Очевидно, нет, – задумчиво пробормотал Рамсон. – Если бы я был мертв, то не чувствовал бы себя так паршиво. И рядом бы сидела какая-нибудь красавица с нежными глазами, а не старое страшилище.
Призрак изобразил что-то вроде сердитого взгляда. Он казался все более знакомым, но боль в голове мешала Рамсону вспомнить, кто это.
– Где я? – спросил он. Вокруг было слишком темно, чтобы понять.
– В поместье Керлана. В подвале.
Поместье Керлана. Рамсон напряг свой рассохшийся мозг, морщась от усилий. Воспоминания просачивались в него тонкой болезненной струйкой. Он вдруг посмотрел на человека-привидение с подозрением.
– Ты кто?
Под капюшоном призрак поднял на него взгляд. Большые круглые глаза, тонкий нос, лысина.
В голове возникло имя.
– Тециев, – прохрипел Рамсон. – Зачем пришел? Что ты со мной делаешь?
– Я тебя лечу, – спокойно отозвался тот. – Но если ты еще раз меня оскорбишь, я могу и передумать.
Теперь Рамсон заметил специфический запах трав и реагентов, а также холодок по телу от нанесенной на него желеобразной субстанции. Он посмотрел на свою грудь и поморщился.
Кожа напоминала окровавленный кусок мяса, испещренный десятками порезов. А на том месте, где было сердце, блестело новое клеймо, выжженное поверх старого. Знак Ордена Ландыша.
Он вспомнил раскаленное добела железо. Концентрированный непреодолимый страх, прижатый к его груди. Неописуемая боль, и последовавшая за ней упоительная темнота.
Решимость Рамсона пошатнулась, и он чуть не утонул в чувстве собственной беспомощности.
– Зачем ты меня лечишь? – спросил он, и, несмотря на все усилия, голос его дрожал. – Готовишь меня к очередной серии пыток?
Тециев отошел назад и пристально посмотрел на грудь Рамсона. В руках у него была миска с полупрозрачной мазью.
– Нет, – только и сказал он.
Рамсона трясло, и он с трудом мог заставить себя говорить спокойно. Воспоминаний о холодной темной воде, затапливающей его горло и легкие, было достаточно, чтобы сломить его. Он до сих пор ощущал привкус желчи на языке и чувствовал невыносимую боль от железа, прожигающего его плоть.
– Прошу, – хрипло сказал он. – Просто убей меня.
Тециев поднял бровь.
– Нет, – повторил он и отошел к ближайшей полке. Когда он вернулся, в руках у него был моток бинта. Лысый мужчина начал медленно оборачивать марлю вокруг конечностей Рамсона, останавливаясь иногда, чтобы поправить витки. Все это время он молчал.
Наконец Тециев выпрямился и вновь окинул Рамсона придирчивым взглядом. Затем он кивнул и стал рыться в складках своего плаща. Рамсон заметил блеск металла.
Нет, хотелось ему молить. Прошу.
Но Тециев потянулся к его оковам. Последовал несколько щелчков, и Рамсон начал падать вперед – цепи больше не приковывали его к стене. Руки и ноги его бесполезно болтались за спиной. Когда он ударился о землю, ему показалось, что он переломал все кости. Рамсон приглушенно всхлипнул.
– Вставай, – сказал Тециев. – Кольст принцесса ждет.
Мозг Рамсона напоминал квашню, и было трудно понять, о чем говорит алхимик. Рамсон дождался, пока неконтролируемая дрожь в мышцах исчезнет, кровь разгонится и развеется ощущение холода. Медленно, рывками он сел. Раны на груди запротестовали, отдаваясь тупой, пульсирующей болью. Что-то подсказывало Рамсону, что он должен был чувствовать себя намного слабее, чем на самом деле.
– Мазь способствует скорейшему заживлению кожи, – сказал Тециев, как будто отвечая на мысли Рамсона. – Я также ввел тебе сыворотку, которая помогает восстановиться мышцам.
