– Неужели? Что ж, полагаю, следующие несколько дней тебя не будет покидать это ощущение. Скажи мне, как ты хочешь умереть, Рамсон Острослов? – Керлан выдерживал паузу. – Или мне стоит называть тебя Рамсон Фарральд?
До сегодняшней ночи Рамсон не использовал это имя семь лет; оно было прошлым, которое он пытался похоронить, придумав себе новую фамилию и новую жизнь. Керлан об этом знал; и теперь он использовал это, чтобы нанести раны там, куда не достал бы ни один нож.
Рамсон прорычал:
– Ты не имеешь права произносить это имя, ублюдок.
– Ты правда думаешь, что когда-нибудь обыграешь меня, мальчик? – прошипел Керлан. – Я всегда на шаг впереди тебя. Для меня ты навсегда останешься нищим, жалким, сопливым попрошайкой, приползшим ко мне на порог семь лет назад.
Смех Керлана резал, как рифленый нож. Он приблизил свое лицо к Рамсону.
– Ты мог бы стать великим, сынок. Вместе со мной ты мог бы навсегда изменить течение жизни этой империи. Этого мира. Но теперь, очевидно, ты так и умрешь, безвестный и незначительный. Твое безымянное тело будет гнить в помоях Дамбы, – он ухмыльнулся. – Повторишь судьбу своей матери-потаскухи.
Рамсон плюнул ему в лицо.
Керлан выпрямился, невозмутимо вытер плевок, как будто это была попавшая на щеку капля подливки.
– Кажется, это уже личное, Рамсон, – благодушно сказал он, но Рамсон знал, что это был самый опасный тон. – Посмотрим, что ты скажешь об этом.
По знаку Керлана в комнату вошли двое членов Ордена и поставили Рамсона на колени. От ударов кнута он чуть не потерял сознание. Но лишь когда его лицо опустили в ведро с темной водой, начались настоящие пытки.
Рамсону хорошо было известно ощущение того, что ты тонешь. Будучи кадетом в Брегоне, он уяснил, что инструктора в Блу Форте не тратят время на то, чтобы рассказать своим подопечным о прихотях и законах моря. Их учили нырять, плавать, лежать на воде, но не тонуть. В океане они задерживали дыхание, отрицая потребность в воздухе, и иногда едва не захлебывались.
Только после смерти Ионы Фишера Рамсон понял, что никто не может по-настоящему научиться тонуть.
Это случилось за месяц до эмбаркмента – главного экзамена в карьере брегонского кадета. В двенадцать лет, на пороге вступления во взрослую жизнь, каждый из них проходил через суровое с психологической и физической точки зрения испытание, за ходом которого наблюдала комиссия из заслуженных офицеров военно-морского флота. Каждому классу присваивался ранг, информация об этом печаталась в газетах, и капитаны судов Брегонского флота приезжали, чтобы выбрать одного из кадетов и взять его стажером к себе на корабль.
Ровно за месяц до этого Рамсон получил письмо. Оно было составлено лекарем и пришло из маленького городка Элмфорда.
Его мать умирала. Причиной болезни была грязная вода, которую пили бедняки. Она вызывала розовую сыпь, боли в желудке и, на последней стадии, высокую температуру.
Его мать послала за лекарем, только когда у нее начался жар.
Силы покинули Рамсона прямо в столовой Блу Форта. Кадеты училища редко посещали дом – максимум раз в год, – но Рамсон ни разу не бывал в родном городе с тех пор, как на пороге появился отец и увел его посреди ночи.
Рамсон до сих пор помнил выражение лица матери – смесь ужаса и страха, как будто она ждала этого момента. В ее каштановых волосах уже виднелись седые пряди, появившиеся от тяжелой жизни. Ее карие глаза (у него были глаза матери) умоляюще смотрели с порога.
Но его отец отвернулся и больше не оборачивался. Так же повел себя Рамсон.
Он побежал прочь из столовой. Его ноги стремительно несли его вперед, и он думал, что никогда не сможет остановиться. Мимо двойных железных дверей, сквозь арки на улице, пока он не оказался на пристани. Океанические волны блестели, как драгоценности, в лучах солнца. Ему нужно было отвлечься, избавиться от мыслей на некоторое время.
Рамсон нырнул в океан и поплыл.
Когда он вынырнул, то увидел мальчика, ждущего его на пирсе.
– Не хочешь поговорить? – спросил Иона, лениво вычерчивая ногой круги на воде.
Рамсон взобрался на нагревшуюся поверхность пристани и рассказал другу все. С его волос капала вода, а солнце высушило его, пока кожа не стала липкой от соли. Накатывали волны, принося с собой особый запах океана. В воздухе кружили чайки, и ветер разносил их крики. День был такой прекрасный, что в этом просматривалась какая-то злая ирония.
– Я знаю, где можно достать лекарство, которое ей поможет, – сказал Иона, выслушав Рамсона.
Волны плескались у деревянных оснований пирса. Рамсон затаил дыхание.
– Откуда?
– Розовая лихорадка. В моем городе ее еще называют болезнью бедняков. Ее вызывают грязная вода и пища.
Иона откинул голову назад, прищуривая глаза от солнца, подобно коту.
– Лекарство от нее есть в Блу Форте. Оно слишком дорогое, чтобы снабжать им все города и деревни. Его берегут для флота. Для тех, на кого не жалко его тратить. Лекарство хранят на складах.
Конечно, Иона знает такие вещи. Его искренне интересует все, что происходит в Брегоне, особенно это касается экономики, торговли и распределения ресурсов.
