– Вчера я встретился с Ипиллом, чтобы заключить мирный договор, который раз и навсегда покончит с этой войной. Переговоры прошли лучше, чем ожидалось, и вечером я вернулся в лагерь в хорошем настроении, впервые за последние пять месяцев надеясь, что кровопролитие скоро прекратится. Я надеялся на это до тех пор, пока не увидел пожар в лагере. Несомненно, всем вам уже известно, что на нас напали кезанские Избранные в сопровождении гренадеров. Тринадцатая бригада понесла большие потери, как и драгуны из Семьдесят пятого полка, которые пытались помешать отступлению кезанцев. Мы… – Тамас пожевал губу, сдерживая гнев. – Итак, вы все видели рапорт об этом нападении. Он заканчивается словами: «На нас напали в тот момент, когда был поднят белый флаг перемирия».
Офицеры возмущенно загудели, а Тамас продолжил:
– Такое вероломство я не могу оставить безнаказанным. Прежде мы вели только оборонительные сражения: у ручья Нейда, при Вершинной крепости, в Сарковом ущелье и возле Будвила. Мы пережили предательство и воровство в армии. Мы устояли под ударами мстительного и безумного бога. Сегодня, друзья мои, мои братья и сестры, мы переходим в наступление.
Тамас замолчал, вспомнив об иноземной армии, захватившей Адопест. Это наступление было лишь одним из многих, которые ему придется организовать в ближайшее время.
– Сегодня мы отправляемся в поход на вражеский лагерь в Фендале. Мы набросимся на кезанскую армию, как собаки на крыс, и избавим нашу страну от этих паразитов. Мы не остановимся, пока не отгоним злобных кезанских тварей от наших границ. Они и так слишком долго пачкали нашу землю своими сапогами.
Тамас еще раз глубоко вдохнул и стиснул за спиной дрожащие руки.
– Вы идете со мной?
Все молчали почти минуту, а затем прозвучал четкий ответ генерала Арбора:
– Первая и Третья бригады рапортуют о своей готовности.
– Седьмая идет с вами, – сказал Олем.
– И Девятнадцатая, – произнес из заднего ряда генерал Сларрен.
Один за другим откликнулись и остальные офицеры, и вскоре их голоса слились в одобрительный гул. Наконец, когда приветствия утихли, вперед вышел король Сулем. Обведя строгим взглядом собравшихся, он резко развернулся к Тамасу и обнажил свою шпагу.
У фельдмаршала екнуло сердце. Олем сделал полшага вперед.
Сулем повернул шпагу эфесом к Тамасу и низко поклонился:
– Моя шпага к вашим услугам. А также мой пистолет, мои Избранные, моя артиллерия и шестьдесят тысяч солдат. Наш союз заставит Ипилла задрожать от страха, и Кез заплатит за свои преступления.
Тамас не смог скрыть изумления. Он был знаком со многими монархами. Его высоко чтил прежний Железный Король Адро, так же как и повелитель Нови. Но никогда в жизни фельдмаршал не испытывал ничего подобного. Он принял шпагу из рук Сулема и поднял ее над головой.
– Я готов умереть за свою страну. Но пусть лучше умрут ее враги. Готовьте войска. Мы выступаем!
Карета Адамата приближалась к Адопесту. Две недели назад инспектор вместе с Избранным Борбадором отправился отсюда на юг с ордером на арест генерала Кеть.
Издали город выглядел непривычно. Кирпичные трубы и склады Фабричного района спрятались за красной листвой и золотом полей, и Адопест словно стал меньше, чем прежде. Когда панорама города уже почти скрылась за домами южного предместья, Адамат понял, в чем дело: над центром Адопеста больше не возвышался маяком кафедральный собор.
Пока карета двигалась через южное предместье и Фабричный район, инспектор насчитал еще дюжину разрушенных церквей. Было четыре часа пополудни, осеннее солнце уже опускалось к горизонту. Когда карета остановилась возле дома Адамата, инспектор уже кипел от ярости. Люди Кларемонте сровняли с землей все церкви Адопеста.
Как они посмели? Это не их город, не их страна. Но никто не вмешался – ни когда вытаскивали священников из часовен и убивали прямо на улице, ни когда Избранные Кларемонте магией взрывали собор, превратив его в груду кирпичей.
У Адамата закололо в груди. Нужно было соглашаться на предложение Тамаса и помочь ему избавить город от Кларемонте. Кто-то ведь должен бороться с этим ублюдком.
Держа под мышкой трость и шляпу, Адамат затащил сумку на крыльцо и поставил перед дверью. Он понуро опустил голову. Ничего этого больше не будет. Кларемонте остался в прошлом, Ветас остался в прошлом. А сейчас он должен рассказать Фей о Жосепе.
Инспектор постоял на крыльце, пытаясь подобрать нужные слова, и вдруг обратил внимание на звуки – точнее говоря, на их полное отсутствие. Ни разговоров, ни криков играющих детей, ни стука шагов по деревянному полу. Адамат поднял голову и посмотрел в окно, но шторы были плотно закрыты. Куда подевалась его семья?
Трясущейся рукой Адамат попытался повернуть ручку двери, но та оказалась заперта. Он вытащил из кармана ключ, который выскользнул из внезапно онемевших пальцев.
Инспектор нагнулся и тут же услышал, как щелкнул замок и дверь открылась. Он поднял голову.
– Адамат? Вы вернулись? Как замечательно.
Он облегченно вздохнул, но колени все еще предательски дрожали.
– Привет, Марги.
