– Больно быстрый ты, да и слева будет Голышманово. Вроде так. Трясёт, не разобрать карту. А ты не боись, Ишим не проедем мимо. А там и Абатск рядышком. Эх-ха! – потянулся в предвкушении отдыха мой напарник. Бряцание железок и пустых канистр давило на мозги. А впереди всё та же ночная дорога, дорога, дорога. Пытался что-то петь. Не пелось. Да и на разговор уже не тянуло. Путь становился в тягость. А это тоже опасно, особо ночью: уснёшь и не почувствуешь. Вспомнился Семеныч с его рассказами, как гнали их в военную зиму в эти края. Как тогда казалось, – на верную погибель. Ан, нет – сдюжили. Хотя и полегло немало в пути, а то и на месте. Ссыльных было не в меру много, расстарался товарищ Молотов, да и приспешники от НКВД на местах подсобили. Тешились не в меру: кулак, середняк, подкулачник… А то и вовсе к стенке. К лету-то отошли, обогрелись. Рыбки, да ягод разных поели, взвары больным, да немощным поделали. Благо, люди тутошние беззлобные и политикой, да голодом не замордованные. Да и ссылали-то кого? Трудяг, хозяйственных, а отсюда и крепких, зажиточных крестьян. А уж земли в здешних краях немеренно. Да промысла всякого. Ко всему не все и разумели толком о советской власти: как жили при царе, так и живут. «Дальше Сибири не пошлёшь», – говаривали здесь.
– Ну, брат Мишка, не иначе к Ишиму подъезжаем! Разомнёмся!
Конечно, разомнёмся. Жаль только, что затемно въехать в славный город придётся. Ведь он ровесник хану Кучуму, царю Сибири. По одному из преданий, его сын Иш-Магомед утонул в здешней реке, так её и поименовали: Иш и М(агомед). И кто их разберёт, ведь тому почти три с половиной века. А места сдешние поистине знатные: земля урожайная, леса полны живности, озёр рыбных тьма. Даже на гербе Ишима изображены нето карась, либо карп.
Увидели в рассветных лучах солнца Абатский.
Так-то оно так, да только «планы наполеонские, а своды – Ваньки-печника». Поспешали мы зело из града Тюмени. Хотя тому были причины веские: вероятность провести в лагерной зоне н-ное время за пронос зэкам водки с куревом. Но машину мы из-за спешки даже по малой схеме не проверили. Такие вещи «господин Случай» прощает редко. Одним словом, затроил наш мотор. Вывалились из тепла кабины на морозец. Открыли капот. И, как водится, стали гадать: с чего бы всё это? Завели движок, достали медный стержень – «слухач» с чашечкой на конце, к уху который. Точно! Олин цилиндр работал даже реже, чем через раз. Свеча, наверное. Мишка достал тряпицу с прокалёнными запасными свечами, протёр от масла кабель… Позади кузова маячила какая-то собака, а за кюветом ещё штуки три. Да нет, не собаки это вовсе: «Мишка, ружьё! Да скорее же ты, волки окружают!»
От неожиданности Михаил будто присел, пригнувшись, будто стреляют. Но тут же прыгнул к кабине, рванул свою «тулку» из-за спинки сидения. Я выхвати ПМ из кобуры… Но наглые разбойники опрометью шарахнулись прочь. Зря жечь патроны не стали: «ещё не вечер», мудро рассудили мы. Действительно, будь бы темно, не миновать нам расправы. И ведь подошли, сволочи, словно привидения какие. Как видно, наверняка знают о своём сходстве с собаками, а по сему почти беспрепятственно входят даже в сёла. Лишь собаки, да скотина, в силу своего природного дара-обоняния безошибочно распознают разбойников лютых.
А тем временем стая как бы рассредоточилась вдоль края кювета. Михаил, как заправский охотник, не мог сдержаться от такой показной наглости и вскинул ружьё. Звери мгновенно исчезли за пригорком. Но то, что они не направились в свою вотчину-лес, явно говорило о их намерении при случае всё таки сделать нападение.
– Миш, зачищай и ставь свечу. А ствол дай мне. Пусть только сунутся, мать их…
На сей раз обошлось. Да и до села было рукой подать. Хотя… Случись удача в их охоте на нас, то им и пяти минут хватило бы для расправы. А пока всё: вот он, наш свёрток, Батюшки, а вон Петро с женой, будто специально ждут нас. Оно почти так и было. За день до нас на том самом зимнике-болоте огромная стая волков порвала четверых шоферов-дальнобойщиков. Ружья у них были… Буквально остатки(не останки, в привычном понятии) от тел увезли перед нашим приездом на вездеходах в Омск. Машины дальнобойщиков виднелись среди камышей болота. Именно там нам следовало проезжать. Но вдвоём.
Вручили хозяину обещанный сахар, поздоровались с хозяйкой, родственниками(как видно). Прошли в избу. Затем банька с дороги (обычай!). Затем застолье по принципу: «что есть в печи – на стол мечи». Хотя на столе было полно и холодных закусок, коих в городе не то чтобы не сыскать, а и не слыхивали. Одна хреновина по-абатски чего стоила! С ней и ложку обеденную проглотишь. Ну и обещанная четверть, правда, на помин души наших собратьев. Так-то!
