– Мишка, стреляй! – заорал я, забыв, что у самого «ствол» в руке. Но тут же опомнился от страха и приспустил боковое стекло, сделав щель для стрельбы. К этому времени Миша заправски, уже по одному стволу, практически в упор, а то и прямо в пасть гвоздил серых одного за другим. У меня осталось три обоймы из пяти. А зверья будто ещё более стало. А по трупам убитых волки заскакивали прямо на капот почти без труда. «Миша, сколько патронов осталось?» Но тот отмахнулся: «Да почём я знаю! Было с полсотни. Да вот ещё с десяток жаканов…» Выматерился в сердцах: «Да они что, бля, со всей Угры сюда сбежались?!» А пара волков смотрела на нас сквозь лобовое, истекая слюной и кровью. У машины было едва с десяток. Снег у фар и далее был буквально залит кровью. Слава Богу, не нашей. Стрелять перестали. Разбойники уразумели, что на капоте мы их не достанем. И к паре запрыгнул третий и… лёг, уткнувшись кровавой мордой прямо в лобовое стекло. Другие волки уже опасливо шмыгали в темноте поодаль. На неприцельную стрельбу жечь патроны не стали. Мало ли что нас ожидало впереди. А на всё – про всё ушло не более часа. Выключили движок, фары. Меж туч обозначилась огрызком луна-перестарок. Закурили. Посоветовались и достали «сидор» от Андреевны, свет Петровны. А «сидор», прямо скажем, был знатный: курица, колбаса свойская, свининка слоёная, духмяный ситный хлебушко, да две поллитровки самогона. Волки, почуяв съестное, вскочили как по команде. Их морды явственно обозначились на фоне промёрзшего зимнего неба. Сволочи. Пожрать спокойно не дадут… «Мишка ткнул меня в бок: «Насыпай, самогона-то!» Спиртное, прокатившись в нутро «аки бог по душе босиком», благим теплом отозвалось во всём организме. Даже оскаленные морды в окне стали почти безразличны. Слышно было злобное рычание прямо под нами: волки растаскивали отстрелянных нами стервятников. Тут же, подле машины и свежевали вчерашних родственников по стаям. А то, что сюда собрались не одна или три стаи, – это было очевидно. Но… будто почудилось: выстрелы. Неужто сельчане к нам на подмогу?! Да и лязга гусеничной ГТСки-вездехода не слыхать. Значит не геологи, либо нефтяники. Сельские охотники… Точно они, родимые! От закраины болота засветилось множество фонарей. Их было человек пятнадцать. Конечно же это наш Петро, благодетель и душеспаситель «со товарищи». Так что ещё неизвестно, чем могла окончиться эта кровавая драма. Окажись только пояростнее очередной бросок матёрого хищника в одинарное стекло нашего «материковского» грузовика (авто северного исполнения имеют двойное остекление и утепление, да лебёдку в придачу).
Трапезничать мужики отказались, а нам посоветовали не мешкать с переездом болота. Свою «санитарку»-УАЗик они оставили буквально перед нами: «Вы поезжайте скоренько, да не валандайтесь у каждой пучки. Гружёные, поди. А мы с часок-полтора подстрахуем». Обнялись и разошлись. Как видно, – на всю оставшуюся жизнь. Которую, скорее всего, они нам и подарили. В этих краях об эту пору волков несть числа и в обыденную годину. По колдобинам и вспучинам не ехали, – неслись.
Слышал, будто есть некая «подорожная молитва», ограждающая путников ото всех напастей. Может её нам в напутствие мужики и прочли. А то и попросту, по-сибирски, перекрестили вослед, да сказали: «Храни вас господь!»
Ночью ехали почти без опаски, по шоферской присказке: «Газу до отказу и скоростя все сразу!» Но до асфальта не лихачили, даром, что спиртное будоражило «на подвиги». А в Тюкале на заправке даже умылись. По нашим расчётам к вечеру должны въехать в Омск. А денёк выдался прямо-таки предновогодний. Солнышко радовало душу, теплило асфальт и искрило снежок. Доедали курицу и сало, разломили пирог с капустой, помянули добрым словом хозяйку, а в термосе благоговейно булькал свежезаваренный чай. Я травил анекдоты под настроение. Дорога будто сама стелилась под колёса. Дальние перелески казались отрогами Берендеева царства: сплошь в серебристых от инея березах. Эх-ха! А вон и зайки белыми комочками рассыпались по поляне. Не боятся, как видно, разбойников! Впереди по всему горизонту серым маревом расстелился над городом извечный смог от нефтехимии. Но он не тяготил настроение, ведь к дому едем! А все невзгоды остались позади. Как сон: открыл глаза и все кошмарики исчезли напрочь. Будто привиделось нам всё, превратившись из напастей в некие романтические приключения. А о них, как водится, очень даже кстати поведать привыкшим к теплу и уюту горожанам. А уж коли сподобится в компании, да под рюмочку, да при восхищённых взглядах друзей, а то и подруг… А уж детвора, прослышав о наших злоключениях, рассказывали в детском саду, либо в школе: «А вот мой папа, когда ездил далеко-далеко на Север…»
