Так что зимой любой мужик-камчадал, живущий от рыбных мест не далее 200 вёрст (а более бывает разве что вдоль Камчатки) – уже рыбак. Но скорее компанейский собутыльник. И чаще-второе. Впрочем, рыбы хватает всем. 30–40 хвостов на льду лайды уделят просто так, «за компанию». Так что рыболов-неумеха является на родной порог с уловом. Но…
Надо одеться теплее, обуться в валенки с бахилами и прихватить 2–3 бутылки водки. В рюкзаке уместится закуска и пакеты под рыбу (это от жены). Ах, да! Удочки! Ну, если домочадцы заметят их отсутствие, то можно и взять. А вообще, такую мелочь, как удочку– коротышку вам даст любой: их у каждого штук по пять.
Наш знакомец Сеня был приобщён к зимней рыбалке своими соседями по гаражу. У них были удочки, спирт и копчёное сало. Но не было транспорта. Он у них как бы был, но вечно «не на ходу». Семён же славился знатоком Запорожцев всех мастей: от «горбатого» до Таврии. Они выходили из-под его рук с тишайшим звуком Жигулей и надёжностью УАЗа.
О проходимости его «ушатого» гибрида с сорокасильным мотором ходили легенды. Были случаи, когда он преодолевал средней топкости болота. Но самое ценное у его авто была печка. В его «Запор» набивалось до десятка, а то и более любителей халявного тепла. Ни тебе дров из-под снега добывать не надо, утопая в полутораметровых сугробах, ни разжигать вечно тухнущее пламя. Но… погрелся – будь любезен выдели благодетелю десяток зубаток (крупная корюшка). И козе понятно, что без улова Сеня домой не приезжал. Ко всему – Семёна уважали и даже после рыбалки. А кто помоложе, обращались на «Вы».
От щедрот «квазирыболов» угощал вкуснятиной соседей. Особенно предпочитал одаривать одиноко живущую женщину, преподавательницу младших классов Елизавету Матвеевну. Она учила его внука Егорку. И вот, однажды…
Народ ринулся на Солёное озеро как одержимый. Уж больно погода по мнению знатоков была просто отменной. Сеню осадили, потом насели и уговорили. Даже дали бензин для мотора с печкой и цепи для колёс. Треск льда от буров был слышен за полверсты от озера. Лунки ладили настолько близко, что путали: где чей улов. Рыба не просто ловилась, а попросту пёрла из едва образовавшейся проруби. Расстёгивали полушубки, снимали рукавицы, поднимали уши у шапок: такая сноровистая была рыбная страда. Мужики от азарта забыли даже традицию выпивать за каждую сотню (а кто и за десяток) пойманную рыбку…
Но вот чей-то транзистор на всё озеро оповестил: «Московское время два часа. Слушайте…» В принципе это всего лишь означало, что на Камчатке, то бишь у нас – 11 утра. Но вот беда: клевать корюшка перестала. А за ней даже навага и камбала, которые никто никогда не забирал в рюкзак-горбовик. Народ, матерясь, степенно стал подтягиваться к берегу. Сеня запалил свою «буржуйку», авансом собирая мзду. Запалили костры, тут и там скрежетали вскрываемые консервы, резали сало, хлеб.
Первый спирт пили «с таком», занюхивая корочкой ржаного, натёртого чесноком. По второй пили, заедая копчёнкой, остервенело отгрызая замёрзшие куски духмяного сала. По третьей, уже не спеша, «за тех, кто в море». Распалённые спиртным желудки принимали припасённые снеди безо всяких квот. А далее «процесс пошёл» как по накатанной колее: анекдоты, байки и хохот на всё прибрежье.
И вдруг кто-то заметил: «Глянь-ко, мужики! А чё во-он тот чёкнутый маячит на льду?! Неужто клюёт? Витян, зырника в свой капитанский окуляр.»
– Да нихрена у него не клюёт! Видно выпить нечего. Вот и сидит. Впервой, видно. Сеня, ты уж распух от жары в своём Запоре, сгоняй, будь другом. Позови чудака на ушицу со стопарём. Али не русский! А будет кобениться, так вальни ему мочи в лунку!
Разомлевший Семён в развалку пошёл по утоптанному на льду снегу. Было видно лишь, что диалог не клеится. А горе-рыбак лишь подёргивает удочками, опустив козырек шапки. Свистнул Витя:
– Ну чё ты там телишься! Тащи его сюда. Да в лунку того… не забудь! – Но произошло и вовсе непонятное на расстоянии: рыбак поднял козырёк и….Сеня, развернув «оглобли», опрометью помчался назад.
Еле отдышавшись и, выпив поданную рюмку, сказал, тыча рукой на лёд озера: «Там… эта, ну, вобщем, было вынул я…чтобы это… а ОНА козырёк-то подняла и говорит: «Ну и хам ты, Сеня!» Вот. Училка это Матвеевна, Елизавета. Соседка! Срам-то какой…
Малость посоветовавшись, делегация во главе с Витей-капитаном пошли ублажать сконфуженную рыбачку. Привели, усадили поудобней. И, слава богу, уха ей пришлась по вкусу. А мужики – они и в Африке мужики. Повинились, конечно. С кем не бывает!
