Он не хотел ее бить. Вырубить человека одним ударом было непросто, что бы там ни показывали в фильмах и сериалах. Нерегулярная практика в течение многих лет научила его, куда и как нужно бить, но никакой опыт не менял того, что удар по голове заставлял мозг двигаться в черепной коробке, мягкие ткани врезались в кости.
Она не носила макияжа, что он одобрил, а благодаря легкому бледно-золотому пушку на щеках ее кожа походила на бархат.
На ощупь тоже… Он отнял руку и подавил чувство голода. Нужды не было, только желание, и он не позволит ему контролировать себя.
Мелкие мышцы ее лица дернулись, и она открыла глаза. Как и волосы, они были неопределенного цвета – не голубые, не серые, не зеленые. Кончиком языка она смочила пересохшие губы и наконец встретилась с ним взглядом без страха.
– Вашу мать! – четко сказала она и поморщилась.
Вики вынырнула из темноты, отчаянно пытаясь ухватиться за какую-либо информацию извне, но шумящая в ушах кровь заглушала связные мысли. Она боролась с этим. Боль – а болело знатно – означала опасность. Нужно было понять, где она находится, как сюда попала…
В нескольких метрах от нее показалось лицо. Лицо человека, которое она узнала.
– Вашу мать! – она выругалась и скривилась.
Слова, движение челюстей отдавались новой болью в голове. Вики старалась максимально не обращать на нее внимания. Последний раз, когда она видела это лицо и тело, к которому оно, без сомнений, крепилось, мужчина склонялся над трупом, а затем атаковал ее. Хотя она этого не помнила, но он определенно вырубил ее и принес сюда, где бы это «здесь» ни было.
Она попыталась заглянуть за него, понять, что ее окружает, но в комнате, если это была комната, царил мрак. Могла ли она использовать какую-то информацию?
К сожалению, гравитация оказалась сильнее, чем она предполагала.
Когда она ударилась об пол, в голове взорвались фейерверки, оставляя зелено-красно-золотые пятна на внутренней стороне века, после она погрузилась в темноту.
Во второй раз Вики пришла в себя гораздо быстрее, а граница между одним состоянием и другим была более четкой. На этот раз она не стала открывать глаза.
– Это было глупо, – раздался голос над ее правым плечом. Спорить она не стала. – Велика вероятность, что вы этому не поверите, – продолжил он, – но я не хочу причинять вам вреда.
К ее удивлению, она ему верила. Возможно, дело было в интонации, или тембре голоса, или в том, что он прижимал лед к ее челюсти. А может, ее мозги превратились в омлет, что казалось вполне вероятным.
– Простите, я вовсе не хотел причинить вам боль.
Вики почувствовала, как чуть сместился пакет со льдом.
– Но у меня не было времени объяснять.
Вики приоткрыла один глаз, затем другой.
– Объяснять что?
Бледный овал его лица выплыл из полумрака. Жаль, что она его плохо видела.
– Я не убивал того мужчину. Я оказался рядом с телом незадолго до вас.
– Да?
Она вдруг поняла, что было не так.
– Где мои очки?
– Ваши… а-а-а.
Овал обернулся и исчез из поля зрения, затем появился вновь.
Она ждала, закрыв глаза, пока он пихал дужки ей за уши, примерно туда, где они должны были быть, и опускал перемычку на нос. Когда она вновь открыла глаза, картина сильно не изменилась.
– Вы не могли бы включить свет?
Вики ощущала его удивление, пока он поднимался. Итак, она вела себя не так, как он ожидал. Если ему нужен был ужас – возможно, он придет позже: сейчас у нее слишком болела голова, чтобы тратить силы на это. Кроме того, если он окажется убийцей, то она мало что может сделать сейчас.
Свет, пусть и неяркий, улучшил ситуацию. Хотя в углах копились тени, со своего места Вики разглядела дорогую стереосистему и край книжного шкафа со стеклянными дверцами. Медленно, держа голову так, словно балансировала яйцо на ложке, она села.
– Уверены, что стоит?
Она не была уверена, но признаваться не собиралась.
– Я в порядке, – резко ответила она, борясь с поднявшейся волной тошноты. Вики стянула перчатки и принялась рассматривать своего похитителя из-под сдвинутых бровей.
