Генри рассмеялся, но в этом смехе не слышалось веселья.
– О, он не просто подозревал. Позже я узнал, что он приказал вогнать кол мне в сердце, запихнуть чеснок мне в рот и зашить его, после чего отрубить голову и похоронить ее отдельно. Слава богу, Норфолк остался мне верным другом до самого конца.
– Ты с ним потом встречался?
– Несколько раз. Он понял все куда лучше, чем я думал.
– А что стало с Кристиной?
– Она помогла мне пережить исступление, которое накрывает после обращения. Она год охраняла меня, пока я спал, а мое тело адаптировалось к новому состоянию. Она научила меня пить кровь, не убивая. А затем ушла.
– Ушла? – Брови Вики взметнулись почти до линии волос. – После всего этого она ушла?
Генри снова отвернулся, вглядываясь в огни города. Она могла быть там, а он никогда об этом не узнает. С легким сожалением он вынужден был признать, что ему до этого нет дела.
– Когда связь родителя и ребенка истончается, мы предпочитаем охотиться в одиночку. Самые близкие отношения устанавливаются, когда мы пьем кровь, а кормиться друг от дружки мы не можем. – Он прислонился головой к стеклу. – Эмоциональная связь, которая заставляет нас предложить свою кровь смертному, – любовь, если пожелаешь, – всегда исчезает после обращения.
– Но вы все равно могли бы…
– Да, но ощущения совсем не те. – Он встряхнулся, прогоняя меланхолию, и снова посмотрел на Вики. – Это тоже связано с кровью.
– О, получается, что истории о вампирском… эммм…
– Мастерстве? – подсказал Генри с улыбкой. – Все правда. Но у нас предостаточно времени, чтобы напрактиковаться.
Вики почувствовала, как горят щеки, и опустила глаза. Четыреста пятьдесят лет практики… Она непроизвольно сжала зубы, отчего челюсть отозвалась болью, но Вики была лишь рада отвлечься от мыслей.
– Почему ты все это мне рассказал? – спросила она наконец.
Генри пожал плечами.
– Я видел две возможности – довериться тебе или убить. Если бы я доверился тебе, – он развел руками, – а затем понял, что это была плохая идея, я всегда мог убить тебя до того, как ты причинишь мне вред.
– Погоди-ка минутку, – возмутилась Вики, – меня не так-то просто убить!
Он стоял у окна, метрах в трех, может, четырех от нее. Но спустя один удар сердца Генри уже сидел на диване подле Вики, а обе его руки покоились на ее шее. Она даже не уловила, как он двигался.
– Ой, – сказала она.
Он убрал руки и продолжил, как будто она его и не перебивала.
– Но если бы я сперва убил тебя – конец. А я думаю, мы можем помочь друг другу.
– Как?
Вблизи он слишком сильно воздействовал на нее, и Вики пришлось бороться с желанием отодвинуться. Или придвинуться.
– Демон охотится по ночам. Как и я. Но призывает демона смертный, а он живет днем.
– Предлагаешь работать сообща?
– Пока не поймаем демона – да.
Вики провела рукой по бархатному ворсу, затем снова посмотрела на Генри.
– Какое тебе дело?
– До демона? – Генри поднялся и прошествовал обратно к окну. – В общем-то, никакого, но газеты во всем винят вампиров, тем самым ставя нас под удар.
Внизу одинокий автомобиль промчался по Джарвис-стрит.
– До недавнего времени даже я полагал, что убийца – один из нас: брошенное и неподготовленное дитя.
– Что, кто-то мог специально его оставить, чтобы оно заботилось о себе само?
– Возможно. Родитель мог не знать, что обратил ребенка.
– Ты же сказал, что должна быть эмоциональная связь.
– Нет, я сказал, что она исчезает после обращения, я не говорил, что она обязательна. Технически нужно лишь, чтобы вампир испил много крови и чтобы смертный вкусил крови взамен.
– Чтобы смертный тоже вкусил крови? Как это, черт побери, происходит?
Он повернулся к ней.
– Хочешь сказать, ты не кусаешься? – сухо спросил он.
Вики почувствовала, как горят щеки, и быстро сменила тему:
– Ты искал ребенка?
