Демон. По крайней мере, теперь они знали, что искали. Они знали? Нет, она знала. Ее губы расплылись в улыбке, когда она представила, как будет объяснять все Майку Челлучи. Его там не было – он подумает, что она выжила из ума.
Генри. Вампир. Зачем ему выдумывать столь сложную историю, если на самом деле он не вампир?
История Генри была столь сложной, что просто обязана была быть правдой. Разве нет?
На углу Колледж-стрит она остановилась. В одном квартале к западу виднелись огни главного полицейского управления. Она могла купить кофе, заглянуть к ним, поговорить с тем, кто был в курсе.
Она могла пройти мимо него, дальше на запад, к Харон-стрит, и домой, но, несмотря на все произошедшее, она не чувствовала усталости и не хотела оказываться в четырех стенах до тех пор, пока не изгонит из тени тьму, кружащую во тьме. Она наблюдала за тем, как мимо прогрохотал трамвай – капсула, наполненная теплом и светом, пустая, за исключением водителя, – и двинулась дальше на юг, в сторону Дандас.
Когда она подошла к зданию Итон-центра, панциря из стекла и бетона, колокола собора Святого Михаила отзвонили наступление нового часа. Днем шум города заглушал их призыв, но в спокойные, тихие часы перед рассветом их отзвуки эхом прокатывались по центральной части. Колокола церквушек поменьше вливались в хор, но доминировали колокола Святого Михаила.
Не совсем понимания зачем, Вики последовала за звуком. Как-то раз, много лет назад, когда она все еще носила униформу, она преследовала наркодилера вверх по этим ступенькам. Он ухватился за дверь в поисках прибежища. Двери оказались заперты. Судя по всему, в центре большого города даже Бог не считал ночь надежным временем суток. Наркодилер с боем пробивался к машине и не счел забавным, когда Вики и ее напарник стали называть его Квазимодо.
Она ждала, что тяжелые деревянные двери снова окажутся запертыми, но, к ее удивлению, они бесшумно распахнулись. Столь же бесшумно она проскользнула внутрь и закрыла их за собой.
Надпись на картонке, установленной на сверкающей латунной подставке, гласила: «Соблюдайте тишину, идет всенощная на Страстную пятницу».
Резиновые подошвы ее ботинок тихо скрипели, пока Вики направлялась в святилище. Горела лишь половина ламп, отчего в соборе царил почти мистический полумрак. Вики могла видеть лишь потому, что фокусировалась исключительно на конкретных деталях. У алтаря преклонил колени священник, на скамьях в первом ряду сидели одетые в черное коренастые женщины. Все они выглядели так, словно их вылепили по одному лекалу. До Вики донесся слабый шепот голосов, который она сочла молитвой, еще тише щелкали четки – эти звуки не нарушали тяжелой тишины, окутывавшей здание. Ожидание. Было такое впечатление, что они чего-то ждали. Но чего именно, Вики не знала.
Ее взгляд зацепился за открытый огонь, и Вики двинулась по боковому проходу вниз, пока не увидела нишу в южной стене. Три или четыре ряда свечей в красных банках поднимались к фреске, освещенной одним-единственным прожектором. Одетая в белое и голубое Мадонна широко развела руки, готовая обнять уставший мир. Ее улыбка обещала успокоение, а художнику удалось запечатлеть печаль вокруг ее глаз.
Как и многих людей ее поколения, Вики воспитывали более-менее в христианских традициях. Она знала церковные символы и саму историю, но этим все и ограничивалось. Уже не в первый раз она задумалась, а не упустила ли она нечто важное в жизни. Сняв перчатки, она села на скамью.
В соборе было тепло, и казалось, что прошло очень много времени с тех пор, как она ненадолго прилегла поспать днем. Она медленно сползла вниз по полированному дереву, лицо Мадонны начало расплываться…
Вдалеке что-то разбилось с жестким отчетливым звуком – натренированному уху было ясно, что кто-то яростно швырнул предмет на пол. Вики пошевелилась и открыла глаза, но не могла найти в себе сил, чтобы двигаться. Она сидела, ссутулившись, на скамье, охваченная странной усталостью, а звуки разрушения тем временем приближались. Она слышала крики мужчин, не столько гневные, сколько самодовольные, однако слов разобрать не могла.
