На задворках его сознания подсчет отцовского отторжения и снисходительного отношения словно превратился в сбрендивший электросчетчик, чьи показатели зашкаливали: телосложение Буна, его тяга к книгам, а не обществу. Игнорирование смерти его мамэн. Мачеха Буна, ворвавшаяся в дом подобно сквозняку. Постоянное несоответствие всевозможным стандартам.
Элтэмэр ткнул пальцем в его сторону.
— Даю тебе последний шанс. Не знаю, что вы двое задумали, но прекратите здесь и сейчас. Свадьба состоится, или ты узнаешь, что презрение Глимеры — цветочки по сравнению с репрессиями с моей стороны.
Рошель вскочила на ноги.
— Это я недостойна его…
— Я не боюсь тебя, — перебил ее Бун. — Здесь и сейчас наступает переломный момент.
Элтэмэр прищурился.
— Что на тебя нашло?
Бун медленно покачал головой.
— Это зрело давно. Как звучит твоя цитата из экономической теории, которую ты так любишь повторять? Тому, что не может больше продолжаться, наступает конец. Хватит с меня жизни во лжи.
Смотря в глаза своему предположительно-отцу, Бун подстрекал Элтэмэра продолжить свое давление на него. И давал понять, что, по крайней мере, на физическом уровне, если это произойдет, то он выдаст главную тайну.
Сомнение в их родстве.
При свидетелях.
Если говорить о позоре, то Глимера приберегала все санкции и презрение для женщин, но прослыть рогоносцем… что ж, немыслимо даже представить такое. Настолько, что Элтэмэр никогда не поднимал вопрос ДНК-теста, ведь возможные социальные последствия были слишком опасны. Вместо этого невысказанная вероятность, что отцом Буна стал другой мужчина, витала в доме подобно призраку неверности, куда бы его «сын» ни направился.
Проклятый за грех, недоказанный и не им совершенный.
Но этой ночью он покончит с этим.
После долгой, напряженной паузы отец Буна, наконец, взглянул на Рошель.
— Я не виню тебя за твое решение.
Развернувшись, Элтэмэр вышел, Марквист последовал за ним, и оба скрылись за дверьми рабочего кабинета.
После их ухода Бун потянулся к удавке и ослабил узел галстука. Как же прекрасно дышать.
— Зачем ты сделал это! — воскликнула Рошель.
Он подумал обо всем, что отец сказал о нем.
— Я — недостоин. Это правда.
— Это моя вина, — простонала Рошель, рухнув на диван.
Полностью развязав виндзорский узел, Бун вспомнил, как пришлось завязывать его с закрытыми глазами. Заходить в эту гостиную с закрытыми глазами. Прожить… всю жизнь… в слепоте, которая была средством выживания, а не осознанным выбором.
Подсознательно он понимал, что если будет всматриваться, то не найдет в себе силы на поступок. Он столько всего неосознанно впитал в себя, словно ядовитый дух аристократии был настоящим газом, которым он дышал и отравился. Но сегодня на этом все.
Если Рошель смогла бороться за свою любовь, то он сможет взять управление жизнью в свои руки и решить самостоятельно, кем ему стать. Выбрать свой путь. Что изучать. И не извиняться за это.
Ее храбрость вдохновила его.
— Мне так жаль, — печально выдохнула Рошель.
Бун покачал головой.
— Чтобы ни произошло в будущем, я не жалею.
Ботинки Буна сминали следы от шин, застывшие посреди переулка, его мощное тело неслось по грязному городскому снегу, воздух попадал в легкие холодным и вырывался обратно горячими клубами пара, словно из трубы локомотива. В правой руке он держал двенадцатидюймовый зазубренный охотничий нож. В левой — цепь.
Впереди него в тридцати футах несся лессер, летел так, словно его жизнь-после-смерти зависела от этого спринта. Позади него стелился шлейф из характерной тошнотворно-сладкой вони, именно его уловил Бун семь кварталов тому назад. Убийца был неуклюжим на обе руки и обе ноги, и, судя по насыщенности запаха, наверняка ранен.
Командир Братства Черного Кинжала Тормент, сын Харма, установил для Братьев и солдат подконтрольные территории, разбив центр города на квадранты, в которых полагалось выслеживать врага. В целях безопасности новобранцев, вроде Буна, ставили в пару с опытными бойцами — из числа Братьев или членов Шайки Ублюдков… особенно с учетом новой угрозы, появившейся в городе.
Теневые сущности. Убивающие невинных гражданских из числа вампирской популяции.
Бун оглянулся через плечо. Сегодня он работал с Зайфером. Из ублюдка вышел отличный напарник, жесткий здоровяк отличался учительским терпением и взглядом, улавливающим все слабые моменты.
Ему полагалось дежурить с Сином. Слава богу, не срослось.
Син, он… другой.
Любимчик Буна — это, бесспорно, Рейдж. Но у Братства сегодня другое дело. У всех до одного.
Именно Бун подрядил их на эту миссию, и он надеялся, что ночь не закончится смертью.
В частности, смертью его отца.
Год спустя, после ссоры из-за разорванной помолвки, они с Элтемером придерживались политики разрядки. Делали вид, что все в порядке — ничего сложного, учитывая их натянутые и поверхностные отношения, но Бун подвел черту и, несмотря на все угрозы, получил в ответ былую неприязнь.
