– Допустим.
Маккалеб вкратце поведал о своем визите в магазин, поездке в дом Кана, где ему позволили взглянуть на часы, чьи настройки не меняли после смерти Кана.
– Потом я позвонил в СЦК, запросил точное время и сверил цифры с часами Кана. Так вот, они спешат всего на четыре секунды. Соответственно, и таймер спешит ровно на четыре секунды.
Джей с азартом подалась вперед.
– Но тогда… – Она осеклась, нахмурилась.
– Тогда разница между таймером и часами СЦК минимальная. По сводкам СЦК Добрый Самаритянин позвонил в двадцать два – сорок одну – ноль три, по таймеру это двадцать два – сорок одна – ноль семь. То есть на четыре секунды позже.
– Бред какой-то, – протянула Джей. – В это время еще никто не стрелял. Стрелок появился в магазине спустя целых полминуты. А Глория на тот момент только парковалась.
Маккалеб молчал. Пусть Джей сама сообразит, без подсказок. Истина потрясает в разы сильнее, когда доходишь до нее сам.
– Получается, Добрый Самаритянин позвонил в службу спасения, когда спасать еще было некого, – задумчиво добавила Джей.
Маккалеб кивнул, наблюдая, как собеседница мрачнеет на глазах.
– Два варианта, – продолжала она. – Либо наш Самаритянин экстрасенс, либо… Твою же мать! Он и есть стрелок!
Маккалеб не сдержал торжествующей улыбки. Теперь они с Джей в одной упряжке. Осталось лишь подстегнуть лошадей.
– Надо понимать, ты уже все обмозговал, выстроил картину?
– Вроде того.
– Излагай, Терри.
Из салона они перебрались на камбуз. Маккалеб налил себе апельсинового сока. Джей пить отказалась и нервно расхаживала взад-вперед, не в силах усидеть на месте.
– Потерпи секунду, – попросил Маккалеб и залпом осушил стакан. – Извини, сахар упал. Забыл вовремя поесть, и вот результат.
– Совсем плохо? – заволновалась Джей.
– Да нет, терпимо.
Он поставил стакан в раковину и привалился к столешнице, глядя на Джей.
– Значит, расклад таков. У нас есть неизвестный, предположительно мужчина, которому требуется срочная пересадка. Почки, печени, костного мозга или роговицы, хотя с ней можно и потерпеть. Иными словами, перед неизвестным встает выбор – отнять чью-то жизнь или умереть самому. Либо, в случае роговицы, ослепнуть и превратиться в беспомощного инвалида.
– А сердце?
– Сердце досталось мне, поэтому можешь вычеркнуть его из списка. Если, конечно, ты не единомышленница Арранго, Невинса и иже с ними, которые рады повесить на меня всех собак.
– Ладно, продолжай.
– У нашего неизвестного есть деньги, связи и возможность нанять киллера.
– Через контакты с организованной преступностью.
– Не обязательно.
– А к чему тогда фраза про канноли?
– Пока не знаю, думаю. Для настоящей мафии это как-то несерьезно, согласись? Может, таким образом преступник пытался сбить нас со следа, хотя это только догадки.
– Хорошо, проехали. Возвращаемся к неизвестному.
– Помимо возможности нанять киллера, у него есть доступ к банку доноров BOPRA. Ты в курсе про BOPRA?
– Да, сегодня просветили. А на мой вопрос «Откуда у Терри доступ к их базе данных?» Невинс объяснил, что система безопасности BOPRA хромает на обе ноги. Якобы ты взломал ее, пока отдыхал в Седарс-Синае, раздобыл список доноров с четвертой группой крови и отрицательным ЦМВ, ну и начал их отстреливать.
– Убедительная версия, только вместо меня подставь неизвестного. Именно он раздобыл информацию про доноров и подключил к делу Доброго Самаритянина.
Маккалеб кивнул в сторону салона, где на экране по-прежнему красовался застывший кадр с Самаритянином. Помолчав, он продолжал:
– Стрелок получает список и натыкается на знакомое имя. Дональд Кеньон. Кеньон – человек публичный, успевший обзавестись огромным количеством недоброжелателей. Идеальная мишень. В случае его смерти под подозрение попадут обманутые вкладчики, в числе которых наверняка имеются воротилы теневого бизнеса.
– И Самаритянин останавливает свой выбор на Кеньоне.
– Да. Стрелок намечает жертву и устанавливает за ней слежку, изучает распорядок дня. Хотя изучать тут особо нечего – Кеньон под колпаком у федералов, носит браслет и практически не выходит из дома. Однако Самаритянина это не смущает. Он выяснил, что каждое утро Кеньон остается один минут на двадцать, пока жена отвозит детей в школу.
У Маккалеба пересохло во рту. Он взял из мойки стакан, снова наполнил его соком и ополовинил одним глотком.
– В этот промежуток Самаритянин наносит удар, обставляя все так, чтобы Кеньона успели довезти до клиники и изъять органы. Если Кеньон умрет на месте, на его органах можно ставить крест. Поэтому неизвестный проникает в особняк, тащит Кеньона в вестибюль и нарочно тянет время до возвращения его супруги. Потом заставляет жертву посмотреть в замочную скважину, производит единственный выстрел и оставляет Кеньона на пороге, где его вот-вот обнаружит жена.
– Однако до больницы Кеньон не дотянул.
– Нет. Расчет был верен, но стрелок облажался, воспользовавшись разрывной пулей. Она для таких вещей не годится. Слишком большой объем поражения. Пуля разлетается на осколки, нейтрализуя все мозговые центры. Как итог – мгновенная смерть.
