– Меня подставили, Джей. Бейсболка, серьга и прочее. Вчера ночью кто-то проник на яхту. Взломщик ничего не взял, зато, по всей видимости, подбросил улики. У меня есть свидетель. Это чистой воды подстава. Не знаю, кому это нужно, но этот некто плавно подводит меня под петлю.
– Про Болотова даже не заикайся. Инспектор по УДО упек его за решетку еще в воскресенье.
– Болотов здесь совершенно ни при чем. Он никого не убивал.
– Раньше ты придерживался иного мнения.
– Факты свидетельствуют о его невиновности. Вспомни, подозревать я его начал, когда выяснилось, что неподалеку от его работы произошла кража со взломом, где среди похищенных вещей числился «Хеклер и Кох Р7». Теоретически Болотов мог завладеть оружием, из которого убили Корделла и Торрес. Однако ограбление было совершено в декабре, незадолго до Рождества. А Кеньона застрелили в ноябре, когда украденная пушка еще лежала на витрине. Болотов, может, и грабитель, но точно не убийца. Правда, непонятно, почему он психанул и скрылся.
– Тут все как раз понятно. Скорее всего, он действительно замешан в грабеже. И здорово испугался, когда понял, что ты пытаешься повесить на него два трупа. Отсюда и реакция.
Маккалеб кивнул.
– Ну и что ему вменяют?
– Начальник требует с него компенсацию за выбитое стекло. Болотову влепят административку и отпустят с миром.
Маккалеб молчал, глядя в пол.
– Поэтому, Терри, выброси Болотова из головы. Ну, есть что добавить?
Маккалеб посмотрел на собеседницу в упор:
– Я почти раскрыл дело. Осталось совсем чуть-чуть. Мне известно, кто убийца. А через пару дней я выясню, кто его нанял. У меня есть список имен, список подозреваемых. Наш стрелок – кто-то из них. Прислушайся к своей интуиции, Джей. Прислушайся и поверь. Можешь арестовать меня и снискать похвалу начальства, но рано или поздно ваша версия развалится, как карточный домик. Пусть не сразу, но я сумею доказать свою невиновность, но, пока мы рядимся, настоящий преступник может улизнуть от правосудия.
– Терри, не томи. Говори, кто убийца?
Маккалеб поднялся.
– Мне надо забрать сумку. Все в ней.
– Ну и где твоя сумка?
– В прачечной в сушилке. Спрятал от греха подальше.
Джей колебалась.
– Я только заберу сумку и вернусь. Лекарства с собой не возьму. Если сомневаешься, идем вместе.
Уинстон только отмахнулась:
– Ладно, иди. Я подожду.
По дороге Маккалеб наткнулся на Бадди, успевшего смотаться в прачечную за поклажей.
– Все в порядке? Ты велел мне забрать сумку, если тебя примут.
– Да, в порядке. Вроде бы.
– Не знаю, что она тебе напела, но эта дамочка – одна из них.
– Знаю. Но, по-моему, она на моей стороне.
Маккалеб подхватил сумку и поспешил обратно на яхту. Поднявшись в салон, он вставил в видеоприставку кассету, отснятую в «Шерман-маркете», нажал воспроизведение и включил быструю перемотку. На экране в ускоренном темпе замелькали картинки: вот убийца стреляет в Глорию Торрес и хозяина магазина, потом исчезает, а в кадре появляется Добрый Самаритянин. Маккалеб переключил запись на обычную скорость. Когда Самаритянин закончил врачевать Глорию и выпрямился, Маккалеб нажал на паузу и, ткнув пальцем в телевизор, повернулся к Джей:
– Вот твой стрелок собственной персоной.
– Обоснуй. – Джей с непроницаемым видом смотрела на экран.
– Хронология событий. Арранго с Уолтерсом сочли произошедшее вооруженным налетом. В принципе, немудрено – все указывало на банальный грабеж. Однако твои коллеги не удосужились ни составить, ни проверить хронологию. Взяли первую попавшуюся – самую очевидную версию – и уперлись в нее рогом. А между тем время убийства, зафиксированное на пленке, противоречило звонку Доброго Самаритянина, который сверяли по часам СЦК.
– Да, ты говорил. Там обнаружилось расхождение секунд в тридцать.
– В тридцать четыре, если точнее. Если верить таймеру на кассете, Самаритянин позвонил за тридцать четыре секунды до того, как раздались выстрелы.
– Погоди, Терри. Арранго с Уолтерсом ведь объяснили тебе, что таймер – свидетельство ненадежное. Скорее всего, он показывал неверное время, поскольку мистер Кан настраивал его сам.
– Объяснили, но не убедили.
Маккалеб перемотал на кадр, где Кан распростерся на прилавке, выставив руку с часами. Включил замедленное воспроизведение, отмотал взад-вперед, пока не поймал нужный момент с таймером, и снова нажал паузу. Потом порылся в сумке и достал распечатку с увеличенным изображением.
– Нам необходимо определить точное время преступления. Видишь часы?
Джей кивнула, и Маккалеб протянул ей снимок.
– Я попросил приятеля, большого специалиста в видеотехнике, увеличить этот кадр. Вот распечатка. Обрати внимание, время на часах полностью совпадает со строкой таймера. Старик Кан явно выставлял его по наручным часам. Следишь за ходом моей мысли?
– Слежу. Время на часах и на таймере совпадает. Ну и?
Маккалеб жестом велел Уинстон потерпеть и выудил из сумки блокнот с расписанной хронологией.
– Звонок Доброго Самаритянина поступил в Службу центральных коммуникаций в десять часов сорок одну минуту три секунды. То есть на тридцать четыре секунды раньше, чем камера зафиксировала убийство. Так?
