Милена медленно повернулась, понимая, что только что случилось непоправимое. Грузовик впечатался в фонарный столб, а священник… Точнее, его тело лежало под машиной возле задних колёс. С одной ноги слетел ботинок, и он лежал у овощного магазина.
Из кабины грузовика никто не выходил, что могло свидетельствовать о том, что и водителю не повезло. Некий мужчина средних лет, одетый буднично, вышел из небольшой толпы, поднялся по ступеньке и заглянул в окно.
– Он живой! – крикнул он толпе. И все загалдели: кто-то возмущался, кто-то давал советы, а несколько человек бросились под машину осматривать погибшего.
Милена стала словно заворожённая. Теперь она убедилась в правоте отца, и сердце быстро застучало. Ей едва хватило сил, что повернуться обратно к Максу. Его конвульсии уже прекратились, и он лежал так, словно спит и видит хороший сон, о чём свидетельствовала блаженная улыбка. Она почувствовала, как к горлу подступает тошнота.
«Черт, завтра я должна выйти замуж за него» – от окончательного осознания она едва не упала без чувств.
Из собравшейся толпы на противоположной стороне улицы к ним подошла женщина лет. Она подступила к Максиму, бросая на ходу осуждающий взгляд на застывшую Милену. Из недр её большой дамской сумки на свет появился бутылочка коричневого цвета. Открыв её, она подставила под нос Максу.
Бутылка едва не вылетела из рук: Макс сначала нахмурился, а потом рукой резко отодвинул флакончик. Женщина удовлетворенно посмотрела на него, попутно пряча своё средство.
– Вот вы и очнулись. Вам не помешало бы носить с собой нашатырный спирт.
Максим тупо осматривал происходящее вокруг, от чего слова доброй самаритянки прошли мимо внимания.
– Что случилось? – и он указал рукой на хаос, созданный им несознательно.
Милена не могла вымолвить и слово: язык приобрёл чугунную тяжесть. И вновь на помощь пришла всё та же женщина, которую покоробила неблагодарность, о чём свидетельствовал изменившийся тон. В нём проскальзывали металлические нотки.
– Священник попал под грузовик. Водитель, говорят, сильно травмировался. Ожидаем скорой. А вы как себя чувствуете?
– А? – Максим по-прежнему с трудом понимал.
Женщина теперь уже не старалась скрывать своё нарастающее раздражение. Только адресовалось оно Милене, которая стояла как прибитая к месту.
= Вы – его девушка, не так ли?
Милена кивнула, тогда как в голове вертелось: «Лучше бы я не встречалась с ним вообще».
– Так помогите же ему встать! Или будет добавлять работу медикам? – и женщина указала кивком в сторону аварии.
Милену осенило, что нельзя показывать Максу перемены в её отношении к нему. Вдруг он убьёт не менее жутким способом, что нечего будет хоронить. Она помогла ему встать на ноги, а затем поддерживала до самого пути домой, где её ожидало долгожданное подвенечное платье. Благо, Макс испытывал сильную слабость для того, чтобы наблюдать за невестой, которая мало походила на себя прежнюю.
По новостям Милена узнала, что шофер того грузовика скончался от многочисленных травм на операционном столе. Она прежде не видела, как погибают люди. Но тот водитель… повторил судьбу её матери Сары. Милена нередко вспоминала о ней, жалея, что та не увидит, как единственная дочь преуспела как в карьере так и в личной жизни. Теперь же Милена считала, что, к счастью, что она не застала бракосочетания с могущественным убийцей.
Милене не хотелось оставаться ни на минуту дольше в этой квартире, полной боли и мучений.
– Я не выйду за него замуж, – прошептала она себе.
Утро выдалось холодным и дождливым. На небе, затянутыми тяжёлыми тучами, не было ни намёка на солнце. Сложившаяся погода олицетворяла настроение невесты, которая через несколько часов станет Миленой Шкирко. Жених благополучно смотался из дому, живя во власти одного из многочисленных суеверий «увидеть будущую жену перед свадьбой в подвенечном платье – плохая примета». Дурацкие «выкупы» и прочее они решили не устраивать, вместо этого тихо предпочли расписаться и посидеть в ресторане небольшой компанией из коллег с работы обоих. Отец должен появиться до церемонии бракосочетания. Лера обещала отпроситься и приехать прямиком в загс.
Милена, одетая в любимую пижаму, сидела на кровати и ждала. Телефон разрывался из-за многочисленных звонков от друзей и нанятых людей, призванных творить свадебный антураж. И Милена их неизменно сбрасывала. Единственный, кто её интересовал – это отец, который должен вести её к алтарю. В Грачеве всегда видели спасителя, и сегодня не стало исключением.
Просидев так около половины , Милена пошла в комнату Леры, где висело то самое платье. Хоть оно воплощало в себе все черты идеального наряда для свадьбы, оно стало казаться половой тряпкой. Милену переполнила брезгливость. Ей хотелось сорвать платье с вешалки и разрезать ножницами на мелкие кусочки и сжечь. Но что-то её останавливало.
В комнате раздались крики, в которых нетрудно было угадать невыносимые страдания, а на белоснежном пышном платье выступали кровавые пятна.
