Не успел Алексей признаться, что соврал, как Ульяна Назаровна позвала всех к чаю. На столе ожидал разрезанный маковец, грушевое варенье к нему и шанежки. От чая хозяйка дома раскраснелась и завела разговор о бытовых мелочах. Алексей продолжал наслаждаться видом Кати, но несмотря на помутнение в голове, кое-что из разговора всё же понял. Например, что семья подполковника живёт дружно, но скромно. Этаж, который они снимали у пани Катаржины, состоял из обеденной залы, в которой принимали Алексея, небольшой гостиной, отделённой от залы толстой портьерой, и двумя спальными комнатами, в которые можно было попасть из гостиной. В кухню, на которой царствовала расторопная Феоктиста, вела дверь из прихожей. Там же находилась лесенка, ведущая в мансарду с двумя отдельными комнатками. Одну занимал денщик Елизар, а во второй жила служанка. Ещё Алексей понял, что в Нежинском уезде Черниговской губернии у Кайсаровых есть небольшое имение под названием Тополиное, но стоило Ульяне Назаровне сказать, что она собирается выехать туда на лето вместе с Кати, как Алексей побледнел и чуть не пролил чай на скатерть.
— Думаю, отправимся туда в конце мая, — продолжала мать Кати. — Дороги к тому времени должны быть хорошие, да и по теплу путешествовать гораздо приятнее.
— Зачем же, сударыня, вам уезжать из Варшавы в такое прекрасное время года? — возразил Алексей. — Вы бы могли много гулять с Катериной Панкратовной, например, в Саксонском саду или любоваться Вислой.
— Что вы, Алексей Захарович! Матушке не до прогулок! — смеясь, заявила Кати. — Они с батюшкой хотят замуж меня сосватать.
— Кати! Ты совершенно несносна! — прикрикнула на неё мать.
— Ну, ежели у вас есть жених… — дрогнувшим голосом произнёс капрал. — Уверен, что родители желают вам только добра.
— Жениха пока нет, — в разговор встрял отец Кати, — но претендентов, чтобы составить хорошую партию, достаточно. А вы сами откуда родом, Алексей Захарович?
— Да мы почти соседи с вами. Из Громовки я, Карачевского уезда, Орловской губернии. У нас там деревенька своя, матушка хозяйство ведёт.
— Не так чтоб соседи, но довольно близко, — кивнул подполковник. — Службу покидать не думаете?
— Никак нет. Пока молод и полон сил буду служить Отечеству!
— Похвально, похвально, — пробормотал Панкрат Васильевич и взглянул на часы. — Что ж, я слыхал у вас завтра ранний смотр на плацу?
— Верно, — Алексей поднялся из-за стола. — Очень жаль, но мне пора откланяться.
— Как? Вы покидаете нас так рано? — огорчилась Кати.
— Служба, доченька, служба, — проговорил Панкрат Васильевич и тоже встал. — Алексею Захаровичу нужно выспаться, чтобы завтра не ударить в грязь лицом.
— Благодарю вас за ужин и приятно проведённый вечер, — Алексей поклонился Ульяне Назаровне и прикоснулся губами к её руке. — Катерина Панкратовна, — он стиснул пальчики Кати и задержался на них горячими губами, — моё почтение.
Отпустив ручку девушки, Алексей поймал неодобрительный взгляд подполковника.
— Я провожу вас, — вызвалась Ульяна Назаровна.
— Я сам, голубушка, — остановил её муж и вышел вслед за Алексеем в прихожую. Дождался, пока Елизар подаст епанчу и треуголку и протянул руку. — Будьте здоровы, Алексей Захарович. Поезжайте осторожно, не гоните, на мосту от заморозков может быть скользко.
— Благодарю за беспокойство, — Алексей пожал руку подполковнику и сбежал по лестнице к калитке.
Отвязал лошадь, вскочил верхом и поскакал в сторону Вислы. Он был окрылён и ужасно раздосадован одновременно. Подполковник не сказал ему, чтоб он заходил ещё. Скорее всего, именно поэтому он сам провожал его. Но почему? Неужели Алексей совершил за столом какую-то глупость? Возможно, не надо было с таким восхищением смотреть на Кати, но разве подполковник сам не был молод и забыл, какие чувства может вызвать красивая девушка? К тому же Кати проговорилась, что родители мечтают выдать её замуж, но жениха ещё нет. Тогда откуда такая холодность?
Тем временем отец семейства вернулся к жене и дочери. Обе хлопотали у стола, помогая Феоктисте.
— Ну что? Правда славный молодой человек? — спросила Ульяна Назаровна. — Не разбалованный, хорошо воспитанный.
— Да, славный, — бросил подполковник и снова проследовал в гостиную к оставленной трубке.
— И Кати он тоже понравился, — продолжала супруга. — Тем более хвалил её работы.
— Это я и сам заметил, — пробормотал Панкрат Васильевич, затягиваясь.
— Что ты говоришь?
— Говорю, что молодые кавалеристы умеют нравиться дамам. Всем подряд, и ваш Алексей ничем от них не отличается.
— Что ты хочешь этим сказать, голубчик? — супруга зашла в гостиную и с видом недоумения остановилась напротив мужа. — Что я мало видела кавалеристов и перестала разбираться в людях?
— Нет, что ты, голубушка! — замахал руками Панкрат Васильевич. — И не думал даже. Ты у меня зришь всегда в корень.
— То-то. Ты наказал ему бывать у нас?
— А то как же! Велел приходить почаще. Только знаешь, что я думаю, — подполковник потушил трубку и поднялся из кресла, — скучным вечерам в кругу нашей семьи он предпочтёт весёлые посиделки в корчме с приятелями.
— Ты ошибаешься!