— Не понял, — протянул Вигель. — А где ж ты пропадал столько вечеров?
— Тосковал…
За столом повисла пауза, все уставились на Алексея в недоумении.
— Она что? Дала тебе от ворот поворот? — уточнил младший Авинов.
— Нет, как раз наоборот. Катерина Панкратовна дала ясно понять, что испытывает ко мне сердечное влечение.
— Тогда в чём проблема? Мамаша строгая?
— Да нет, Ульяна Назаровна почтенная женщина, отнеслась ко мне мило.
— Тогда за матушку богини! — старший Авинов снова призвал поднять кружки, предусмотрительно наполненные подоспевшим Чеславом.
— А вот батюшка… — проговорил захмелевший Алексей, принимаясь за поданные пани Ивоной голубцы. — С батюшкой как-то странно всё.
— Фёдор говорил, что это подполковник Кайсаров, — уточнил Вигель.
— Он самый. Вроде бы приветлив, но ведёт себя холодно, отстранённо. Даже не пригласил меня заглядывать к ним, хотя по этикету вежливости так принято в приличных семьях.
— Может, ему не нравится твой унтер-офицерский чин? — поинтересовался младший Авинов. — Хочет для своей дочери кого-то не ниже обер-офицера?
— Так ведь и сам Кайсаров не сразу в подполковники был произведён! Должен же понимать, как в армии поднимаются в званиях! — воскликнул Алексей и снова вздохнул. — Не знаю, как я прожил эти дни, не видя Кати… Эх, напиться что ли с горя!
— Хорошая мысль! — поддержал Тушнев. — Чеслав!
— Чего панове изволят? — подбежал поляк.
— Прибери со стола эту бурду, — указал Фёдор на пиво, — и неси нам настойку!
Спустя полчаса обильных возлияний, за столом друзей царило оживление. Авиновы, перебивая друг друга, рассказывали о своих похождениях, Тушнев хохотал над анекдотами Вигеля, и только на Алексея хмель подействовал иначе. Он сидел с мрачным выражением лица и не мог заставить себя даже улыбнуться.
— Нет! Я так не могу! — наконец вскричал Вигель. — У нас друг чахнет, а вы… — он укоризненно покачал головой и обвёл приятелей мутным взглядом. — Надо спасать Алёшку.
— Согласен, — поддержал его Тушнев. — Как?
— А давайте прямо сейчас поедем к Кайсаровым и засвидетельствуем Катерине Панкратовне своё почтение! — воскликнул старший Авинов. — Вот прямо сейчас! Все! И пусть попробует подполковник отказать нам в гостеприимстве!
— Правильно! — вскочил младший Авинов, но Вигель дёрнул его за рукав, усаживая обратно.
— Вам, буянам, всё равно, а я у Кайсарова в подчинении. Да и Алёшке мы так медвежью услугу окажем. Посмотрите на свои пьяные рожи! После нашего визита его в жизнь на порог не пустят! Вот скажи, друг, — обратился он к Алексею, — разве не можешь ты встретить даму своего сердца вне дома? На прогулке?
— Они с матерью домоседки. На прогулки выбираются редко.
— Ладно, вариант отпадает.
— Слушай, а зачем тебе приглашение подполковника? — не унимался Александр Авинов. — Поезжай сам в гости. Так, мол, и так — проезжал мимо по делам, решил заглянуть.
— Какие у меня дела в Праге? И не могу я как незваный гость без приглашения и без повода.
— Так найди повод! — вскричал Тушнев. — Узнай, не забыл ли ты у них перчатки? Или не находили ли они платок, дорогой сердцу, вышитый лично твоей маменькой?
— Вышитый… — пробормотал вдруг Алексей, и глаза его засверкали. — Федя, а ведь ты умница! Чеслав! — крикнул он.
— Чего изволите, пан Алекси?
Услужливый корчмарь мигом оказался рядом.
— Скажи, где ближайшая лавка, торгующая акварельными красками и кистями?
— Фарбами? Та-ак… Через две улочки есть лавка пана Леха. Но уже поздний вечур, лавка закрыта.
— Для меня откроется! Покажешь, где?
— Дело такое срочное, что не подождёт утра?
— Не подождёт! Идём! А не пойдёшь, буду ломиться там во все двери! — Алексей решительно встал из-за стола, накинул епанчу и вышел из корчмы, не обращая внимания на удивлённые возгласы друзей.
— Добже, только скажу матери и надену кожух.
Чеслав вскоре последовал за ним, а приятели за столом переглянулись и рассмеялись.
— Говорю ж, пропал Алёшка, — развёл руками Тушнев. — За него!
Кружки с глухим звоном соединились, и весёлый ужин продолжился.
Тем временем Алексей уверенно шагал по вечерним улицам Варшавы. Едва поспевающий за ним Чеслав указывал дорогу. Нужная лавка оказалась совсем неподалёку. Как и предсказывал корчмарь, она была закрыта, впрочем, как и все лавки в это позднее время. По примеру большинства лавочников хозяин с семьёй жил на втором этаже, поэтому он быстро спустился, услышав громкий стук в дверь.
— Замкнэтэ! — крикнул он и что-то заворчал через дверь. — Убирайтесь!
— Пшепрашам, пан Лех! Откройте, прошу! Это Чеслав из «Весолека»!
Ворчание прекратилось, и голос хозяина спросил:
— Чего тебе?
— Я привёл русского офицера. У него к вам срочное дело.
Послышался шум открывающихся засовов, и в дверном проёме показался пожилой лавочник в наброшенном цветастом халате поверх свободной рубахи. Он кивнул Чеславу, потом окинул быстрым взглядом Алексея и расплылся в улыбке:
— Какое же дело могло привести пана военного в мою лавку в столь поздний час? Тут нет табака, не подают колбас и пива.
— Мне нужны хорошие краски и кисти, — проговорил Алексей. — У вас есть такой товар?
— Пан художник? — осведомился лавочник.