Скрипнула низенькая калитка, и в палисаднике показалась Яся с небольшой, заполненной мелочами корзиной в руках. Она поздоровалась с Кати, одарив девушку приветливой улыбкой, поцеловала мать и впорхнула по крылечку в дом. Каждые вторник и пятницу Яся ходила в центр Варшавы, сдавала вышивку, делала покупки и возвращалась всегда весёлая, разрумянившаяся. Кати с завистью смотрела на неё — Яся могла ходить куда угодно, а ей не позволяли в одиночестве гулять дальше моста и нескольких соседних улочек. И матушка была тяжела на подъём и совсем не стремилась на прогулку через Вислу. Она и по Праге-то ходила только по необходимости. Предместье оказалось довольно большим, со своим рынком, заполненным шумными горластыми торговками, с лавочками и корчмами, но не было в нём того королевского лоску, которым блистала левобережная Варшава. В Праге сильно ощущалась прослойка из вчерашних жителей села, перебравшихся поближе к городу и обустраивающих свою жизнь как горожане. Расквартированных военных Российской Императорской армии тут тоже хватало. Некоторые держались друг друга, собираясь по вечерам для совместного времяпрепровождения, некоторые жили обособленно, как отец Кати.
— Я пойду пройдусь, — сказала девушка, махнула рукой пани Катаржине и медленно пошла в сторону Вислы.
День выдался солнечным, но с лёгким морозцем, приятно холодившим горящие щёки. Прохлада подействовала на Кати успокаивающе, она дошла до реки и постояла немного, вглядываясь в противоположный берег. Там возвышался королевский дворец, позади него тянулся Барбакан, острыми крышами к небу устремились костёлы, недалеко от них распластались приземистые казармы и в одной из них… Кати вдруг подумалось, что уже сегодня вечером Алексей снова нанесёт визит, а у неё на двух платьях обтрепались кружева, и на одном чуть надорван подол. А ещё Феоктиста вряд ли догадается сменить скатерть и выложить на полку с рукоделием новые салфетки. С этими мыслями Кати поспешила домой и до самого вечера приводила свой гардероб в порядок и занималась наведением уюта в гостиной. Но, вопреки её ожиданиям, Алексей не пришёл. Не явился он и на второй вечер, и на третий. Кати ходила сама не своя, забросила рукоделие и всё чаще вспоминала слова отца, что скучным визитам к ним молодой капрал предпочтёт весёлые посиделки с друзьями в корчме.
К пятому дню тягостное ожидание сменилось ужасным разочарованием и безразличием ко всему. И хотя Алексей не давал Кати никаких обещаний, да и виделись-то они всё время не наедине, а в присутствии посторонних, девушке казалось, что её предали. Впервые она поняла, что такое мужское вероломство. Сначала мужчина будет смотреть в глаза призывно и нежно, вздыхать, краснеть и давать понять, что влюблён, а потом просто позабудет, променяет на хмельное веселье и не только. Сколько есть легкомысленных красоток, без труда заманивающих мужчин в свои сети. Кати представляла раскрасневшегося Алексея в расстёгнутом мундире в компании хохочущих кокеток, ужасно злилась и даже начинала его ненавидеть. В отвратительном расположении духа она вышла пройтись после завтрака к Висле, пообещав Ульяне Назаровне не переходить на тот берег.
Кати бродила вдоль реки, печально глядя на воду, и не обращая внимания на спешащих в обе стороны моста людей. Она не услышала позади топот копыт и вздрогнула, когда её окликнул знакомый голос:
— Катерина Панкратовна! Добрый день!
Девушка обернулась и замерла, не в силах поверить собственным глазам. С лошади соскочил Алексей, которого она прямо сейчас представляла в объятиях нескромной красотки, и с улыбкой направился к ней, ведя лошадь в поводу.
— Здравствуйте, Алексей Захарович, — чопорно ответила Кати и поджала губы.
— Как ваше здоровье и здоровье достопочтенной Ульяны Назаровны?
— Благодарствую, все здоровы.
— Какое счастье видеть вас! Сегодня поистине прекрасный день! — Алексей приблизился. — Позвольте ручку.
Кати протянула капралу руку в перчатке и отвернулась, чтобы не встречаться с ним взглядом. От Алексея не ускользнуло странное недовольство Кати и он, не выпуская её руки, произнёс:
— Я чем-то раздосадовал вас? Помешал прогулке? — внезапная догадка вдруг поразило его воображение. Алексей покраснел, отступил на шаг и спросил дрогнувшим голосом: — Вы тут кого-то ждёте? Мне уехать?
Кати заметила смену его настроения и поспешила ответить:
— Нет, что вы! Вы не помешали, я никого не жду. Просто… немного печальное настроение. Но… я смотрю вы куда-то спешите?
— Вы угадали. Я спешу к вам.
— К нам? — воскликнула Кати. — Неужели у вас выдалась свободная от друзей и весёлых пирушек минутка, чтобы посетить бедную скучную девушку?
— Что с вами, Кати? — удивился Алексей. — Какие друзья и пирушки?
— А где же вы пропадали столько дней?
— Я? — Капрал подошёл к ней совсем близко и тихо проговорил, глядя в глаза: — Я тосковал, милая Катерина Панкратовна. Я скучал по вам, места себе не находил. — Он приник губами к её руке.
— Но почему же вы тосковали? — прошептала Кати, тая от счастья. — Почему не приехали к нам?