— Потому что ваш батюшка довольно холодно проводил меня в тот вечер. Я заметил, что ему мой визит пришёлся не по душе.
— Ах, что вы! — воскликнула девушка. — Не может быть! Вероятно, вы неправильно его поняли. Батюшка очень хорошо о вас отзывался и сказал, что просил вас навещать нас!
— Просил навещать? — Алексей усмехнулся. — Вероятно, мы действительно неправильно поняли друг друга. Что ж, если вы гуляете, позвольте сопровождать вас?
— А вы правда ехали к нам? — всё ещё сомневаясь, что встреча с Алексеем не случайна, спросила Кати.
— К вам! К кому же ещё мне ехать? Чуть не забыл! — Алексей хлопнул себя по лбу. — У меня для вас подарок. Вот. — Он достал из седельной сумки свёрток и протянул девушке. — Меня уверяли, что они самые лучшие.
— Что это? — удивилась Кати, разматывая бумагу. — Краски и кисти! Как это мило с вашей стороны, Алексей Захарович!
— Вам нравится?
— Очень! Только… это не совсем удобно. Зачем же вы пошли на траты? — Кати покраснела.
— Затем, — тихо проговорил капрал, беря её за руку, — что ради вас и вашей улыбки я готов пойти на всё… И не зовите меня Алексей Захарович. Пожалуйста, просто Алексей. Или Алёша. Меня так матушка называет.
— Хорошо, Алексей… Алёша, — Кати стала совсем пунцовой. — Но в присутствии батюшки с матушкой буду обращаться к вам, как прежде. Вы тоже можете…
— Вы позволите называть вас Катенька?
Кати не ответила, а лишь смущённо кивнула. Держа пакет с красками и кистями, она медленно пошла вдоль реки. Алексей следовал рядом с ней, очень близко, иногда касаясь рукавом её пальто. Кати казалось, что все прохожие смотрят на них и шепчутся за спинами, но она чувствовала себя на верху блаженства. Всё же, чтобы не смущаться, она свернула на узкую улочку, плотно застроенную двухэтажными домиками. Лавок здесь почти не было, поэтому и люди встречались редко. Подарок Алексея убедил Кати, что капрал думал о ней, и даже если он и провёл пару вечеров с друзьями — что ж, можно и простить ему эту слабость. Так они гуляли около часа, рассказывая друг другу о своей жизни, наслаждаясь молодостью, весной и чувствуя, как в сердцах всё ярче разгорается пламя любви. Кати расцвела под восхищёнными взглядами Алексея, позабыв о мучающих её страхах и сомнениях. Мир снова заиграл яркими красками, жизнь была восхитительна, и вместе с ликующими после зимы птицами ликовала душа Кати.
Внезапно она спохватилась, что гуляет уже давно, и заторопилась домой, пока не встревожилась Ульяна Назаровна. Алексей хотел её проводить, но она отказалась.
— Матушка может быть не готова к твоему визиту. И не хочу объяснять ей, как мы встретились и почему так долго вместе гуляли. Лучше приходи к нам завтра вечером, Алёша, — попросила Кати.
— Увы, но завтра моё отделение несёт караул, я должен быть на службе. К тому же не уверен, смогу ли сдерживать свои чувства в присутствии Ульяны Назаровны и Панкрата Васильевича. Я бы с удовольствием подышал воздухом на этой тихой улице, если бы ты снова украсила её своим посещением.
— Так даже неплохо, ведь завтра среда, и мы с матушкой идём на рынок. А вот в четверг я могу прогуляться одна, — девушка улыбнулась.
— Тогда до четверга, Катенька, — Алексей прижал её руку к губам. — Скорее бы четверг! — воскликнул он, усаживаясь в седло.
Кати с улыбкой смотрела ему вслед, пока он не скрылся за домами, а потом поспешила домой. Она решила ничего не сообщать Ульяне Назаровне о встрече с Алексеем и не показывать его подарок, а тихо положить кисти и краски среди своих вещей. В то время как она, запыхавшись, поднималась по лестнице на второй этаж, Алексей скакал по мосту через Вислу.
— Добры день, пан Алекси! — окликнула его возвращающаяся из Варшавы Яся, но он не услышал девушку и промчался мимо, не удостоив её даже взгляда.
Это очень задело красивую Ясю. В голубых глазах блеснули острые льдинки, губы сжались от обиды, а в сердце проникла первая капелька яда ненависти.