Ранним утром, когда русские пошли на укрепления Праги, Яся спала у себя дома. Она проснулась от криков на улице, топота лошадей, выстрелов и не сразу сообразила, что происходит. Не зажигая огня, девушка быстро оделась и выбежала на крыльцо. Сердце заколотилось от страха, когда она поняла, что начался штурм. Но Радзимиш уверял, что Прагу не взять, поэтому Яся вернулась в дом, закрыла дверь на засовы и принялась ждать, когда всё закончится. Мимо дома бежали люди, Яся слышала, как они проклинают и русских, и короля, и польскую армию. Крики и выстрелы приближались, потом загрохотали пушки, а от мощного взрыва посыпались стёкла. «Матка Боска, что происходит? — думала Яся, мечась по дому. — Где же Радзимиш? Хоть бы он пришёл и сказал, что делать». Вопли слышались совсем близко, громыхнуло ещё раз, и на окнах заплясали отблески пламени. «Надо бежать отсюда!» Не в силах совладать с нарастающей паникой, Яся выскочила на улицу и, протискиваясь сквозь толпу бегущих жителей, поспешила к реке. Все вокруг толкались, в дыму и пороховой гари, накрывшей предместье, трудно было дышать, дети плакали. Впереди вдруг раздались крики: «Тут уже русские!», и толпа завизжала, завопила и, вопреки логике, ещё быстрее хлынула вперёд. Кто-то из детей упал и кричал, пока его не затоптали, Ясю ударили в спину, и она чуть не напоролась на частокол забора. А вопли впереди становились всё громче и пронзительней.
Первые добежавшие до моста натолкнулись на перекрывших к нему пути солдат из колонны Денисова. В панике поляки хотели повернуть обратно, но прибывающая толпа не позволила им это сделать и продолжила теснить их к реке. Обезумевшие от страха люди не слышали, как им кричат русские военные:
— Уходите в другую сторону! Бегите к нашим позициям!
В это время с левого берега палили пушки по приказу Вавржецкого, а по улицам стремительно двигались русские, беря в плен складывающих оружие и расправляясь со всеми, кто оказывал сопротивление. Под напором толпы люди спешно грузились в причаленные лодки, и те, перегруженные, не могли отплыть, а шли ко дну. С берега начали падать не удержавшиеся на нём жители. Течение Вислы подхватывало их и тащило не умеющих плавать навстречу гибели. Тех, кто пытался плыть в холодной воде, намокшая одежда тянула на дно. Бегущие из Праги продолжали напирать и давить друг друга. Кроме жителей к мосту продолжали прибывать спасающиеся от русских пехотинцев польские солдаты, не желающие сдаваться.
В это же время русские, почти полностью зачистившие Прагу, распалённые боем и жаждой мщения стремились к Варшаве. Штыковая атака закончилась, теперь в дело вступили ружья, из которых палили во всех бегущих.
— Нет никому пардона! — кричали солдаты, и офицеры уже не в силах были их остановить.
Желая не допустить жестокого кровопролития в центре Варшаве, Суворов передал Денисову приказ немедля уничтожить мост. Мост запылал, и паника на берегу усилилась. Яся поняла, что к реке бежать нельзя, но визжащая и кричащая толпа увлекала девушку за собой. Выстрелы становились всё ближе, слышался треск горящего дерева, всё было в дыму, а потом вдруг вскрикнул и упал парень рядом с Ясей. Громыхнуло совсем близко, и женщина, бегущая впереди, словно споткнулась, обернулась и начала оседать. По её кожуху расползалось тёмно-красное пятно.
— Не-ет! — истошно закричала Яся и рванулась изо всех сил в сторону.
Протиснулась между вопящими женщинами, толкнула старика, сшибла с ног какого-то ребёнка и выскочила из толпы навстречу людям в форме.
— Матушка! — завопила Яся, как вдруг увидела яркую короткую вспышку.
Что-то сильно ударило Ясю в грудь, горячим обожгло шею. Земля закачалась, выскальзывая из-под ног, и девушка повалилась ничком на дорогу.
Почти вся Варшава, за исключением малолетних детей и неходячих стариков, с ужасом наблюдала за происходящим на том берегу Вислы. Грохот пушек всех поднял с постелей и возвестил о штурме Праги. Поначалу варшавяне с уверенностью ожидали победных реляций, но потом, когда бой придвинулся к реке, и стало ясно, что мост захвачен русскими, началось возмущение, сменившееся паникой. От воплей жителей Праги волосы на головах становились дыбом, видя мечущихся и погибающих на правом берегу людей, женщины рыдали от бессилия. Пани Ивона, белая как мел, вцепилась пальцами в плечо Чеслава и повторяла в исступлении:
— Матка Боска, спаси нас! Господи, помилуй нас!
Когда мост заполыхал, корчмарка бросилась на колени и уткнулась лицом в землю. Трупов вдоль Вислы становилось всё больше и больше, они плыли по реке, их прибивало к этому берегу. Они покачивались на волнах, вызывая безмерный страх и парализуя волю. Пан Лех стоял среди воющей толпы, обхватив голову руками и не спуская полубезумного взгляда с развернувшегося на том берегу побоища.
— Пощады, — прошептал лавочник и обернулся к стоящим рядом. — Пощады, — повторил он громче. — Пощады! Пощады! — выкрикнул он, поворачиваясь в сторону Королевского замка, из которого наблюдали за происходящим король, члены Верховного народного совета и городского магистрата.