— Тут, — ответил Мейтленд, кладя бумаги на ящик. Он прикрыл их шляпой, чтобы Старбак и Свинерд не забрали их раньше времени. Сняв мокрый плащ и явив собеседникам безукоризненный мундир, украшенный двойным рядом начищенных до рези в глазах латунных пуговиц. Оба плеча были украшены парой золотых звезд, который вполне могли быть и впрямь изготовлены из настоящего золота. Рукава же его были расшиты, по всей видимости, золотой нитью. Потертый китель Старбака не знал ни золота, ни латуни, ни даже нашитых погон его ранга — лишь разводы белой соли там, где пот впитался в ткань. Мейтленд протер сиденье стула и подтянул украшенные желтыми лампасами брюки перед тем, как сесть. Он приподнял шляпу, отложил запечатанные бумаги и протянул Свинерду одиночный листок.
— В соответствии с отданными мне приказами докладываю о своем прибытии, полковник, — донельзя официально произнес он.
Свинерд развернул бумагу, пробежав ее глазами. Моргнув, он прочел ее снова. Взгляд его уперся в Мейтленда, затем снова в бумагу.
— Когда-нибудь принимали участие в сражениях, полковник? — Старбаку послышалась горечь в тоне Свинерда.
— Я некоторые время служил с Джонстоном.
— Я не об этом спрашиваю, — ровно ответил Свинерд.
— Я видел сражения, полковник, — сухо произнес Мейтленд.
— Принимали участие? — свирепо выплюнул Свинерд. — Я спрашиваю, стояли вы когда-нибудь в стрелковой цепи? Стреляли из своего оружия, перезаряжали его под прицелом шеренг янки? Было у вас такое, полковник?
Мейтленд покосился на Старбака, и Нат, несколько растерявшись от этих разговоров, увидел в брошенном на него взгляде толику вины.
— Я видел сражения, — упрямо ответил Мейтленд.
— Сидя верхом на штабной лошади, — съязвил Свинерд. — Это далеко не то же самое, полковник, — с грустью заметил он. Наклонившись вперед, он выдернул запечатанные бумаги и бросил на колени Старбаку. — Не будь моя душа спасена, — заметил он, — не будь я искупан в исцеляющей крови Христа, я бы испытывал жгучее желание немедленно выругаться. И мне кажется, Господь простил бы меня за это. Мне жаль, Нат, даже передать не могу, как мне жаль.
Старбак сорвал печати и развернул бумаги. Первый лист оказался пропуском, дающим ему право посетить Ричмонд. Вторая бумага оказалась адресованным ему приказом доложить по прибытии в ричмондский лагерь «Ли» полковнику Холборроу. Майору Старбаку также предписывалось принять на себя командование Вторым специальным батальоном.
— Сукин же ты сын… — тихо произнес Старбак.
Свинерд, взяв у Ната приказы, прочел их, затем вернул обратно.
— Они забирают тебя, Нат, а взамен Легион достается мистеру Мейтленду, — имя новоприбывшего он выговорил с горечью.
Мейтленд проигнорировал тон Свинерда. Он достал серебряный футляр, вытащил сигару и поджег ее шведской спичкой, а потом безмятежно уставился на мокрый лес, где солдаты бригады Свинерда пытались разжечь костры и кромсали галеты тупыми штыками.
— Сомневаюсь, что дождь продолжится, — беззаботно произнес он.
Старбак снова прочитал приказ. Он командовал Легионом всего несколько недель, и на этот пост его назначил генерал-майор Джексон собственной персоной, но теперь ему приказали передать своих людей этому хлыщу из Ричмонда и принять командование неизвестным батальоном.
— Почему? — спросил он, но никто не ответил. — Хрень Господня! — выругался он.
— Это неправильно! — присоединился к его протестам Свинерд. — Полк — это штука деликатная, полковник, — объяснил он Мейтленду. — Не только янки могут превратить его в осколки, но и собственные офицеры. У полка была черная полоса, но Нат снова превратил его в нормальное подразделение. Не имеет никакого смысла сейчас менять командующего.
Мейтленд лишь пожал плечами. Он был человеком привлекательной наружности, пользующимся своим положением с холодной самоуверенностью. Если он и сочувствовал Старбаку, то не выдавал этого, а просто пропустил все протесты мимо ушей.
— Это ослабит мою бригаду! — рассердился Свинерд. — Почему?
Мейтленд беспечно махнул сигарой.
— Я лишь гонец, полковник, лишь гонец.
На секунду могло показаться, что Свинерд набросится на Мейтленда с ругательствами, но он совладал с этим импульсом и просто покачал головой.
— Почему? — повторил он. — Бригада отлично сражалась! Неужели всем плевать на то, что мы сделали на прошлой неделе?
Похоже, всем было плевать, по крайней мере тем, кого знал Мейтланд. Свинерд на мгновение закрыл глаза, а потом посмотрел на Старбака.
— Мне жаль, Нат, правда жаль.
— Сукин сын, — сказал Старбак, не обращаясь ни к кому конкретно. Хуже всего было то, что он был северянином, сражающимся за Юг, и Легион Фалконера стал его домом и убежищем. Он опустил глаза на приказ. — А что за Второй специальный батальон? — спросил он Мейтленда.
На мгновение можно было подумать, что Мейтленд не ответит, а потом элегантный полковник криво улыбнулся Старбаку.
— Полагаю, больше он известен под названием Желтоногие, — сообщил он своим раздраженным и насмешливым тоном.
