— Ну, во-первых, его эмоциональные реакции представляются совершенно нормальными. Я не заметила никаких подтверждений того, что мы называем нарушением мышления. И помимо того, что он настаивает на присутствии этой маленькой девочки, о которой, кстати, сам мне ни разу так и не сказал, у него нет никаких признаков бредового состояния.
Элис Флетчер, пожалуй, заинтересовала ее, решила для себя Эви. Живя так далеко от родного дома, она, казалось бы, должна была труднее всех остальных членов семьи адаптироваться к жизни в Гептонклафе. Вопрос только в том, насколько проблемы детей являются результатом подхваченных ими страхов матери.
— Даже если шизофрения и диагностируется в детском возрасте, — продолжила Эви, — этому почти всегда предшествуют другие диагнозы. — Она принялась перечислять, загибая пальцы: — Синдром дефицита внимания с гиперактивностью, биполярное аффективное расстройство, обсессивно-компульсивное расстройство. Вы знаете, что любое из этих отклонений…
— Да, знаю, — перебила ее Элис. — И еще про ОКР, эту обсессивно-компульсивную штуку с навязчивыми состояниями, которая здесь также вписывается. Том каждый вечер обходит дом, проверяя и перепроверяя запоры на всех дверях и окнах. У него есть свой список. Он отмечает последовательно каждую позицию и не ложится спать, пока не выполнит все до конца. А иногда он встает среди ночи и снова начинает проходить свой список. О чем это говорит?
— Пока не знаю, — ответила Эви. — Но я заметила, что Том очень тревожится о своей младшей сестренке. Между прочим, и Джо тоже разделяет его беспокойство, хотя он может просто подхватывать страхи брата. Может быть, они видели что-то в новостях, ну, знаете, что-то такое, что заставляет их особенно тревожиться о ней именно сейчас?
Элис немного подумала, но потом покачала головой.
— Сомневаюсь, — сказала она. — Они смотрят только детские передачи. Несколько раз я находила Тома спящим на полу в комнате сестры.
Эви заглянула в свои записи.
— Давайте все-таки ненадолго вернемся к этой маленькой девочке, — сказала она, — поскольку, исходя из того, что вы мне рассказывали, большинство страхов Тома каким-то образом крутятся вокруг нее. Может быть, в городе есть кто-то, кто выглядит несколько странно либо странно себя ведет? Вы над этим не задумывались?
Элис кивнула.
— Конечно, задумывались, — сказала она. — И я даже кое-кого расспрашивала. Но немногих. Я не хотела, чтобы люди знали, что у нас происходит, но все же поговорила с приятельницей, Дженни Пикап. И с ее дедушкой Тобиасом. Они живут здесь всю жизнь. И они никогда не слышали о ком-то, кто хотя бы отдаленно подходил под описание, которое дает Том.
Эви помедлила с ответом.
— Кстати, — продолжила Элис. — Том говорит об этой маленькой девочке так, будто она не совсем человек, а скорее одно из существ, которых можно встретить в кошмарных снах.
Это на самом деле странный город, Эви, но укрывать здесь монстров?.. Насколько такое вероятно?
Гарри приближался к городу. После каждого поворота дороги силуэты высоких каменных зданий становились все больше и больше. Слева от него небо взорвалось фейерверком. Он немного притормозил. Фейерверки ему всегда нравились. Может быть, пятого ноября, в Ночь Гая Фокса, он снова выедет на торфяники, остановит машину и будет любоваться тем, как от сотен веселых сборищ вокруг костров, раскинувшихся по всем Пеннинам, будут подниматься в небо огни фейерверков.
Гудронированное покрытие дороги наконец сменилось брусчаткой. Сейчас он проедет последний поворот и окажется в городе. Слева от него на темном небе горели золотистые звезды, и, подъезжая и паркуясь, Гарри смотрел на них, а не на церковь. Он заглушил двигатель и вышел из машины.
Он навещал одну из своих самых старых прихожанок. Миссис Кайрнс было уже за девяносто, и она практически была прикована к постели. А потом ее дочь и зять настояли, чтобы он остался с ними пообедать. Когда он выехал оттуда, было уже почти девять, а ему еще нужно забрать церковные счета в церкви Святого Барнабаса.
Гарри уже ступил на гладкие камни церковной дорожки, когда вдруг понял, что что-то не так. Он никогда не считал себя особо чувствительным человеком, но это новое ощущение не мог проигнорировать. Он знал, что сейчас должен повернуть и увидеть перед собой руины церкви. И не был до конца уверен, что сможет заставить себя сделать это.
Он все-таки повернул. И посмотрел. И просто не поверил тому, что увидел.
Древние руины аббатства были на месте. Огромные арки по-прежнему тянулись вверх, к пурпурному небу. Башня, высокая и неприветливая, отбрасывала на землю густую тень. Все было таким же, как в тот день, когда он впервые приехал сюда. И почти таким же, как на протяжении нескольких сотен лет. Только теперь здесь появились новые фигуры. Люди сидели в оконных проемах, стояли, прислонившись к колоннам, лежали, вытянувшись наверху арок, высовывались из всех мыслимых прорех кладки. Эти стоящие, лежащие, сидящие фигуры, напоминавшие статуи со скошенными губами и внимательными глазами, окружали его со всех сторон. Они следили за ним.
