Элли не была уверена, что все поняла правильно. Она пряталась на лестнице, когда ее бабушка разговаривала с какими-то чужими людьми. Она слышала слова «новая семья» и поняла, что они означают. Она уже знала, что ей нужна «новая семья». Гриры сказали ей, что папа умер, а мама уехала очень далеко и никогда не вернется. И еще они сказали, что не хотят, чтобы она оставалась с ними. Это Элли вполне устраивало. Она и сама не хотела с ними оставаться. Они были злыми. Они уже продали ее пони и всех остальных лошадей. Рано утром за ними приехал большой грузовик. Элли не плакала. Она поняла, что все это как-то связано. Больше нет папы, больше нет мамы, нет пони, нет лошадей. Все изменилось. И она отправилась вместе с чужими людьми, поскольку не знала, что ей еще делать.
Потом чужие люди заставили ее поговорить с мамой по телефону. Мама плакала, а в конце сказала: «Будь счастлива в своей новой семье». Сложность состояла в том, что она не знала, являлись ли эти чужие люди ее новой семьей, или они просто так говорили. Она боялась спросить. Элли решила вести себя тихо. У нее болела тыльная сторона ладони, которую она прижимала ко рту.
— Это очень запутанное дело, — заявил Хэк Уокер. — Вы понимаете, о чем я говорю? Ситуация может очень быстро выйти из-под контроля.
Они вернулись в кабинет Уокера. Здесь было градусов на двадцать пять больше, чем внутри здания морга. Ричер и Элис сразу сильно вспотели.
— Вы меня понимаете? Ситуация снова ухудшилась, — продолжал Уокер.
— Вы полагаете? — спросила Элис.
— Все запутывается. Предположим, Ричер прав, хотя я в этом сильно сомневаюсь, поскольку он опирается на свое субъективное мнение. Он строит предположения. И на чем они основаны? Только на том, что Кармен убедила его, будто она не умеет стрелять. Но все остальное, что она говорила, — полнейшая ложь от начала и до конца. Пусть Ричер прав, и что это нам дает?
— Да, что?
— Тогда речь идет о сговоре. Мы знаем, что Кармен пыталась уговорить Ричера убить Слупа. А теперь получается, что она сумела договориться с кем-то другим. Она нашла таких людей, рассказала, когда и как им лучше всего проникнуть в дом, отдала им свой пистолет. Если все произошло именно так, значит речь идет о преступном сговоре с целью наживы. Получается, что она хладнокровно наняла убийцу. Если мы двинемся по этому пути, то ей гарантирован смертный приговор. Ведь это намного хуже, чем обычное убийство, уж поверьте мне. В прежнем варианте Кармен выглядит почти благородно. Она могла действовать под влиянием момента, понимаете? И если все так и останется, я смогу просить о пожизненном заключении. Но если речь пойдет о преступном сговоре, ей грозит верная смерть.
Элис молчала.
— Теперь вы понимаете, к чему я веду? — продолжал Уокер. — Мы ничего не сумеем выиграть. Наоборот, ситуация для Кармен изменится к худшему. К тому же она сама во всем призналась. И я полагаю, что так все и было. А если нет, то ее признание является рассчитанной ложью, направленной на то, чтобы скрыть существование преступного сговора. И тогда мы не сможем оставить все как есть. Нам нужно будет что-то предпринять. Мы не должны выглядеть как идиоты.
Элис молчала, а Ричер лишь пожал плечами.
— Поэтому давайте оставим все как есть, — предложил Уокер. — Так будет лучше для всех. Если бы это могло помочь Кармен, я бы начал расследование. Но ей будет только хуже. Закончим на этом. Ради Кармен.
— И ради предстоящих выборов, — добавил Ричер.
Уокер кивнул:
— Я ничего от вас не скрываю.
— И вы готовы оставить все как есть? — спросила Элис. — Вы, прокурор? Ведь преступник уйдет от правосудия.
Уокер покачал головой:
— Если все произошло так, как думает Ричер. Если, если, если. «Если» здесь ключевое слово. Должен заметить, я считаю, что это очень маловероятно. Поверьте мне, я настоящий прокурор, но мы не можем себе позволить начинать процесс и тратить время суда на том лишь основании, что у одного человека возникли сомнения относительно умения подозреваемой стрелять. В особенности когда речь идет о такой прожженной лгунье, как Кармен. Не исключено, что она стреляла каждый день с тех пор, как стала достаточно большой, чтобы держать в руке пистолет. Ведь речь идет о девочке, которая выросла в латиноамериканском районе в Лос-Анджелесе, — присяжные, собранные в сельских районах Техаса, охотно в это поверят.
Ричер промолчал, а Элис кивнула.
— Верно, к тому же я не являюсь ее адвокатом, — сказала она.
— А как бы вы поступили, если бы оставались им? — поинтересовался Уокер.
Она пожала плечами:
— Я бы не стала настаивать на продолжении расследования. Вы правильно сказали: вопрос о преступном сговоре поднимать не стоит — ей это не поможет.
Она медленно встала, словно жара высосала из нее последние силы, потом похлопала Ричера по плечу. Посмотрела на него: «А что еще мы можем сделать?» — и направилась к двери. Он встал и последовал за ней. Уокер молчал. Он дождался, пока они вышли из кабинета, а потом перевел взгляд на старую фотографию трех парней, стоящих возле пикапа.
