В противоположном конце комнаты, около зеркала в красной раме, благодаря чему Ричер видел его спереди и сзади одновременно, стоял мужчина в костюме. Очевидно, хозяин «линкольна». Холеный, довольно полный, не высокий, но и не коротышка, в костюме из жатой ткани. Лет тридцати, со светлыми редеющими волосами, аккуратно причесанными. У него было бледное лицо человека, который много времени проводит в помещении, расцвеченное красными пятнами загара на носу и щеках, словно утром он играл в гольф. Это лицо украшала широкая улыбка политика. Мужчина выглядел так, будто ему приходится выслушивать льстивые хвалебные речи, хотя в них нет никакой необходимости.
Ричер остановился на крыльце и решил не входить. Но под его весом доски громко заскрипели, и Бобби это услышал. Он посмотрел в ночь, замер на месте, а потом бросился к двери. Схватив Ричера за локоть, он потащил его к стене у входа, так чтобы их не увидели из прихожей.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он.
— Ты забыл, что я здесь работаю, — ответил Ричер.
— А где Джош и Билли?
— Они уволились.
Бобби в изумлении уставился на него:
— Что они сделали?
— Уволились, — повторил Ричер.
— Это что значит?
— Они сказали, что больше не хотят у вас работать.
— С какой такой стати?
— А мне откуда знать? — пожав плечами, заявил Ричер. — Может, решили выйти из профсоюза.
— Что?
Ричер ничего ему не ответил. Отсутствие Бобби и голоса на крыльце привлекли остальных к двери. Расти Грир оказалась первой, за ней появились шериф и тип в костюме. Кармен с тем же озадаченным видом продолжала стоять возле стойки с ружьями. Все одновременно замолчали, увидев Ричера: Расти — так, словно столкнулась с социальной проблемой, которая ей не по силам, шериф — удивленно, а незнакомец в костюме — пытаясь понять, что это за чужак стоит на крыльце.
— Что происходит? — спросила Расти.
— Он говорит, что Джош и Билли решили уволиться, — объяснил Бобби.
— Они никогда этого не сделают, — заявила Расти. — С какой стати?
Тип в костюме шагнул вперед, как будто рассчитывал, что его представят.
— А они объяснили причину? — спросила Расти.
Шериф не сводил с Ричера глаз, но его лицо ничего не выражало. Ричер не ответил, просто стоял и ждал.
— Я Хэк Уокер, — представился тип в костюме громким искренним голосом и протянул руку. — Окружной прокурор Пекоса и друг семьи.
— Старый друг Слупа, — рассеянно проговорила Расти.
Ричер кивнул и пожал Уокеру руку.
— Джек Ричер, — сказал он. — Я здесь работаю.
Уокер взял его руку в обе свои и наградил Ричера ослепительной улыбкой, частично искренней, а частично ироничной, говорившей: «Ну, ты знаешь, как это устроено». Идеальная улыбка идеального политика.
— Вы уже зарегистрировались для голосования? — спросил он. — Потому что, если зарегистрировались, хочу вам сообщить, что я выставил свою кандидатуру на пост судьи на выборах в ноябре и хотел бы рассчитывать на вашу поддержку.
И стыдливо хихикнул, как человек в кругу друзей, смущенный тем, что требования демократии заставили его забыть о хороших манерах. «Ты знаешь, как это устроено». Ричер молча пожал ему руку.
— Хэк столько для нас сделал, — сказала Расти. — А сегодня он приехал к нам с потрясающей новостью.
— Объявился Ал Юджин? — спросил Ричер.
— Нет, пока нет, — ответила Расти. — Произошло кое-что другое.
— Не имеющее никакого отношения к выборам, — заявил Хэк. — Надеюсь, вы все это понимаете. Согласен, выборы в ноябре заставляют нас стараться делать для людей добрые дела, но вы же знаете, что я все равно стал бы вам помогать.
— А ты знаешь, что мы все равно стали бы за тебя голосовать, Хэк, — сказала Расти.
И тут все начали всем лучезарно улыбаться. Ричер заглянул им за спину, на Кармен, которая одиноко стояла в прихожей. Она не улыбалась.
— Вам удалось добиться, чтобы Слупа выпустили раньше, — сказал он. — Завтра?
Хэк Уокер опустил голову, словно Ричер сделал ему комплимент.
— Именно, — проговорил он. — Они твердили, что не могут оформить все бумаги на выходных, но мне удалось их переубедить. Они сказали, что в истории системы это будет первый случай, когда человека выпустят из тюрьмы в воскресенье. Но я им возразил, что когда-нибудь все бывает в первый раз.
— Хэк отвезет нас туда, — сообщила Расти. — Мы скоро уезжаем. Нам придется провести в пути всю ночь.
— Мы будем ждать его у выхода, — сказал Хэк. — Прямо у ворот тюрьмы, в семь утра. Устроим старине Слупу теплую встречу.
— Вы все поедете? — спросил Ричер.
— Я не поеду, — прошелестела Кармен.
Она вышла на крыльцо тихо, точно призрак, и остановилась, положив руки на ограду. Она наклонилась вперед, прижав локти к телу и глядя на север, на черный горизонт.
— Я должна остаться, чтобы присмотреть за Элли, — добавила она.
— В машине полно места, — сказал Хэк. — Элли тоже может с нами поехать.
Кармен покачала головой:
— Я не хочу, чтобы она видела, как ее отец выходит из ворот тюрьмы.
— Поступай как хочешь, — вмешалась Расти. — В конце концов, он всего лишь твой муж.
Кармен ничего ей не ответила, только вздрогнула, словно температура воздуха вместо тридцати градусов была всего три.
