— Потому что я склонен к состраданию, — ответил Ричер. — В семье может произойти несчастье. Им предстоит очень трудная зима. Они на грани катастрофы. Никто не знает, когда мир вокруг них начнет рушиться. А я не люблю, чтобы люди так жили, кем бы они ни были.
— Если им что-то не нравится, пусть возвращаются в Мексику, откуда они к нам приехали.
Ричер с удивлением посмотрел на него:
— Но я говорю не о них. Речь идет о вас. О вашей семье.
— О моей семье?
Ричер кивнул:
— Если я на вас рассержусь, они все будут страдать. Автомобильная катастрофа, похищение. Вы можете упасть с лестницы, сломать ногу. Или ваша жена. Дом может сгореть. Серия несчастных случаев, следующих один за другим. Вы с ума будете сходить.
— Вам это не сойдет с рук.
— Однако пока мне все сходит с рук. И я могу начать прямо сейчас. С вас.
Бревер молчал.
— Дайте мне ваш кувшин, — сказал Ричер.
После коротких колебаний Бревер взял кувшин и молча протянул Ричеру. Изящная хрустальная вещица со сложными узорами. Возможно, «уотерфорд»[15]. Он вмещал около кварты и стоил не менее тысячи долларов. Ричер взвесил его на руке и внимательнее пригляделся к содержимому. Лимонад. Затем он сбросил кувшин с балкона. Желтая жидкость дугой выплеснулась в воздух, и через секунду снизу послышался грохот.
— Упс, — сказал Ричер.
— Вас арестуют за нанесение материального ущерба, — угрюмо проговорил Бревер.
— Возможно, я начну с одного из ваших сыновей, — задумчиво сказал Ричер. — Выберу наудачу и выброшу с балкона, как этот чудный кувшинчик.
— Вас арестуют, — повторил Бревер.
— Почему? Если взглянуть на ваши действия, то вам закон не указ. Или это относится только к вам? Может быть, вы считаете себя особенным?
Бревер ничего не ответил. Ричер встал и сбросил с балкона стул, на котором сидел. Стул с грохотом ударился о камень и раскололся на куски.
— Отдайте чек, — сказал Ричер. — Вы можете себе это позволить. Вы богатый человек. Вы сами только что мне сказали.
— Это вопрос принципа. Им не следует здесь жить, — заявил Бревер.
— А вам следует? Почему? Они первыми пришли сюда.
— Они проиграли. Нам.
— А теперь проигрываете вы. Мне. Все движется по кругу.
Ричер взял со стола серебряный колокольчик. Вероятно, антикварный. Может быть, французский. Верхняя часть была украшена филигранью. Диаметр два с половиной дюйма. Ричер сжал его в кулаке. Колокольчик моментально потерял форму. Ричер сжал пальцы еще сильнее, колокольчик стал плоским. Наклонившись вперед, Ричер засунул изуродованную вещь в карман рубашки Бревера.
— Я могу проделать то же самое с вашей головой, — сказал Ричер.
Бревер молчал.
— Дайте чек, — спокойно продолжал Ричер. — Пока мое проклятое терпение не лопнуло.
Бревер молчал. Пять секунд. Десять. Потом вздохнул:
— Ладно.
Он направился в кабинет и подошел к письменному столу. Ричер последовал за ним и встал у него за спиной. Он не хотел, чтобы из ящика стола неожиданно появился револьвер.
— И пусть это будут наличные.
Бревер выписал чек. Он правильно написал дату и сумму, а потом поставил подпись.
— И вам будет гораздо лучше, если в банке со мной не станут играть в мяч.
— Не станут, — проворчал Бревер.
— В противном случае роль мяча исполните вы, прямо с балкона.
— Надеюсь, ты сгоришь в аду.
Ричер засунул чек в карман и спустился по лестнице. Проходя мимо напольных часов, он наклонил их в сторону. Они с грохотом рухнули на пол, разбились и перестали тикать.
Двое мужчин незаметно покинули наблюдательный пост через три часа. Жара стала невыносимой. К тому же оставаться там не было ни малейшей необходимости. Они точно знали, что никто никуда не собирается уезжать. Старуха и ее сын большую часть времени находились в доме. Девочка болталась вокруг конюшни, пока солнце не загоняло ее внутрь, однажды медленно побрела в дом — кухарка позвала ее поесть. Они решили прекратить наблюдение и уползли на север, а когда из дома их уже не могли увидеть, поднялись на ноги и зашагали по пыльной обочине дороги. Женщина в «форде-краун» приехала за ними вовремя. В машине на полную мощность работал кондиционер. Мужчины сразу потянулись к бутылкам с водой. Напившись, они сделали отчет.
— Хорошо, — сказала женщина. — Похоже, мы готовы сделать наш ход.
— Вполне, — ответил смуглый мужчина.
— И чем скорее, тем лучше, — согласился тот, что был повыше, со светлыми волосами. — Давайте быстрее с этим покончим.
Как только Ричер отъехал подальше от дома Бревера, он поставил на место номерные знаки «ле-барона». Потом сразу же направился в Пекос и забрал «фольксваген» Элис Аарон у механиков. Он заплатил сорок долларов, но позже у него возникли сомнения: рычаг переключения скоростей дважды застревал, пока он ехал обратно к центру. Возможно, они вообще ничего не сделали.
