— Честно говоря, не знаю, — ответил Уокер. — Может быть, вы немного меня послушаете, а потом сумеете прояснить кое-какие вещи.
— Какие вещи?
— Пока я и сам не знаю, — продолжал Уокер. — Ну, например, что вы видите, когда смотрите на меня?
— Окружного прокурора.
— И?..
— Я не совсем понимаю, о чем вы.
Уокер немного помолчал.
— Вам нравится то, что вы видите?
Ричер пожал плечами:
— Все меньше и меньше, если быть честным до конца.
— Почему?
— Потому что я пришел к вам и обнаружил, что вы со слезами на глазах вспоминаете о своей дружбе с бесчестным адвокатом и человеком, избивавшим свою жену.
Уокер отвернулся:
— Вы сразу перешли к делу.
— Жизнь слишком коротка.
Тишина длилась секунду. Ее нарушало лишь глухое гудение кондиционеров, изредка менявших ритм своей работы.
— На самом деле я един в трех лицах, — сказал Уокер. — Я мужчина, я окружной прокурор, и я намерен баллотироваться на должность судьи.
— И?..
— Ал Юджин не является бесчестным адвокатом. Он достойный человек. Он организатор избирательной кампании. У него нет другого выбора. Так уж получилось, что в штате Техас не самым лучшим образом обстоит дело с защитой прав подсудимых. В особенности неимущих подсудимых. Вы и сами это знаете, поскольку вам пришлось искать адвоката для Кармен. Теперь вы знаете, что ее дело не будет передано в суд в течение ближайших нескольких месяцев. А адвокат, которого вы нашли, наверняка сказала, что занята в ближайшие месяцы. Никуда не годная система, и мне, как и Алу, об этом известно. Конституция гарантирует защитника каждому подсудимому, и Ал относится к таким вещам очень серьезно. Он готов защищать всякого, кто обратится к нему за помощью. Конечно, некоторые из них оказываются плохими парнями, но не забывайте, что конституционные права распространяются и на них. Однако большинство из его клиентов — нормальные люди. Они просто бедняки — белые, черные и латиноамериканцы.
Ричер молчал.
— Разрешите мне сделать кое-какие предположения, — продолжал Уокер. — Я не знаю, кто вам рассказал о нечестности Ала, но ставлю доллар против десяти, что это был немолодой богатый белый человек, имеющий высокий социальный статус.
«Расти Грир», — подумал Ричер.
— Не нужно говорить, кто вам это сказал, но ставлю десять долларов против сотни, что я прав. Когда такой человек видит, как адвокат защищает бедняков или цветных, он считает такого адвоката глупым и бесполезным, а его поведение — предательством по отношению к собственной расе или классу, после чего назвать такого адвоката бесчестным уже совсем несложно.
— Ладно, — сказал Ричер. — Возможно, я ошибался относительно Ала.
— Я гарантирую, что вы ошибались. Я гарантирую, что вы можете изучить с пристрастием каждый день его жизни после выпуска из университета и не найдете ни одного бесчестного поступка.
Он постучал ногтем по фотографии, указывая на Ала Юджина.
— Я счастлив, что он мой друг. Как человек и как окружной прокурор.
— А как насчет Слупа Грира?
Уокер кивнул:
— Мы до него еще доберемся. Но сначала разрешите рассказать вам, что значит быть окружным прокурором.
— А вам есть что рассказать?
— Ничего нового. Я очень похож на Ала. Я верю в Конституцию, в закон, беспристрастность и справедливость. Я могу с полной уверенностью гарантировать, что, если вы перевернете мой офис сверху донизу, вы все равно не сумеете найти ни одного случая, когда я не был бы беспристрастным и справедливым. Да, я бывал жестким, я отправлял людей в тюрьму, а некоторых даже на смерть, но поступал так только в тех случаях, когда не сомневался в своей правоте.
— Похоже на предвыборную речь, — заметил Ричер, — но я не зарегистрирован в этом штате и не буду голосовать.
— Я знаю, — ответил Уокер. — Мне наконец удалось это проверить. Вот почему я так с вами разговариваю. Речь не идет о политике. Все вполне серьезно. Я хочу стать судьей, поскольку смогу принести пользу. Вы знакомы с законами Техаса?
— Не слишком хорошо.
