— Судей в Техасе выбирают. И они обладают немалой властью. У нас необычный штат. Здесь много богатых людей и много бедняков. Бедняки нуждаются в бесплатных адвокатах. Но в Техасе нет системы государственных адвокатов. В результате суд сам выбирает адвокатов для бедняков. Выбирает из любой старой юридической конторы. Иными словами, суд полностью контролирует процесс. И определяет плату. Имеет место система назначения сверху, патронаж. И кого же назначит судья? Естественно, того, кто внес вклад в его избирательную кампанию. При такой системе никого не интересуют качества адвоката или справедливость. Судья переводит десять тысяч долларов из кармана налогоплательщиков на счет юридической фирмы, те назначают какого-то бесполезного болвана, который работает за сотню долларов, а оставшиеся девять тысяч девятьсот долларов фирма получает в качестве чистого дохода. А несчастный подсудимый, который, вполне возможно, ни в чем не виноват, получает тюремный срок. Большинство адвокатов защиты встречаются со своими клиентами непосредственно перед началом процесса, прямо в зале суда. У нас есть адвокаты-пьяницы и адвокаты, засыпающие во время процесса. К примеру, за год до того момента, как я стал окружным прокурором, судили одного парня за изнасилование ребенка. Он был признан виновным и получил пожизненное заключение. А потом один любитель общественного блага вроде вас сумел доказать, что этот парень сидел в тюрьме в то время, когда произошло изнасилование. В тюрьме, Ричер. В тюрьме, где он дожидался суда по обвинению в краже автомобиля. Все необходимые документы, доказывающие его невиновность, имелись в распоряжении защиты, но его первый адвокат даже пальцем не пожелал пошевелить.
— Паршивое дело, — заметил Ричер.
— Поэтому я двигаюсь в двух направлениях, — продолжал Уокер. — Во-первых, я намерен стать судьей, чтобы исключить такие вещи в будущем. Во-вторых, прямо сейчас, пока я занимаю должность окружного прокурора, мы действуем в интересах двух сторон. Всякий раз, когда кто-то из нашей команды готовит обвинение, другой проводит работу для защиты и пытается разбить доводы обвинения. Мы трудимся изо всех сил, поскольку знаем, что никто другой не сделает это вместо нас, и я не могу спать спокойно, если мы оказываемся не на высоте.
— Защита Кармен Грир не вызывает ни малейших сомнений, — сказал Ричер.
Хэк Уокер опустил взгляд на бумаги, лежащие на его столе.
— Нет, ситуация с Грир — это настоящий кошмар, — возразил он. — Полнейшая катастрофа во всех отношениях. Лично для меня как человека, как окружного прокурора и как кандидата в судьи.
— Вам нужно взять отвод.
Уокер поднял глаза:
— Конечно, я возьму отвод. Тут нет ни малейших сомнений. Однако ситуация остается для меня очень личной. Так или иначе, но это мой округ. Любой результат будет иметь для меня далеко идущие последствия.
— Вы не намерены рассказать мне, в чем ваша проблема?
— Разве вы сами не понимаете? Слуп был моим другом. И я честный прокурор. Вот почему я хочу, чтобы восторжествовало правосудие. Но я не могу отправить на смерть женщину-латиноамериканку. Ведь если я так поступлю, мне придется забыть о победе на выборах, верно? В нашем округе много латиноамериканцев. Однако я хочу стать судьей, поскольку смогу сделать много полезного. А если мы потребуем смертной казни для Кармен, то у меня не будет никаких шансов. По крайней мере, здесь. Дело займет первые полосы всех газет. Вы можете себе это представить? Что напишет «Нью-Йорк таймс»? Они и так думают, что мы тупые варвары из южных штатов, которые женятся на своих кузинах. Это будет преследовать меня до самой смерти.
— Ну так не выдвигайте против нее обвинения. В любом случае это будет несправедливо. Речь идет о самообороне в чистом виде.
— Она вас в этом убедила?
— Это очевидно.
— Я бы очень хотел, чтобы все было очевидным. Я бы отдал свою правую руку. Впервые в жизни я был бы готов нарушить закон.
Ричер посмотрел на него:
— Но вам нет необходимости его нарушать, не так ли?
— Давайте попытаемся во всем разобраться, — предложил Уокер. — Шаг за шагом, с самого начала. Защита, построенная на насилии в семье, может принести успех, но преступление должно быть совершено в состоянии аффекта. Вы меня понимаете? Таков закон. Не должно быть заранее обдуманных намерений. А Кармен все продумала заранее. Это факт, и его не удастся скрыть. Она купила пистолет, как только узнала, что муж возвращается домой. Соответствующие документы окажутся в нашем распоряжении — я знаю, что это правда. Кармен только ждала подходящего момента.
Ричер ничего не сказал.
— Я ее хорошо знаю, вы должны это понимать, Ричер. Слуп был моим другом, так что я знаком с ней почти столько же, сколько и он.
— И?..
Уокер мрачно пожал плечами:
— Возникают серьезные проблемы.
— Какие?
Уокер тряхнул головой:
— Я не знаю, как много могу вам рассказать, не нарушая закона. Поэтому я просто сделаю несколько предположений. Хорошо? И я не хочу, чтобы вы мне отвечали. Вам не нужно ничего говорить. Иначе вы окажетесь в трудном положении.
— В каком смысле?
