— Может, мне вместе с другими выдвинуться ближе? — спросил Тарек. — У меня ведь нет сердца, так что сердцебиение меня не выдаст. А вот у тебя-то все иначе.
Батория пропустила мимо ушей и его реплику, и последнюю фразу, в которую он вложил оскорбительный для нее смысл. Она была уверена, что Тарек думает лишь о том, как украсть у нее славу.
— Сиди здесь, — осадила она его. — Мы не можем рисковать нашими силами.
Запах прелых листьев заполнил ее ноздри. В отличие от Магора, Батория словно глотала его. После многих лет, проведенных в жаркой Иудейской пустыне, слушать звуки леса и вдыхать лесные запахи доставляло ей огромное удовольствие. Все здесь напоминало ей о ее родном доме в Венгрии, и эти счастливые воспоминания словно прибавляли ей сил. Какое чудное было то время, пока на ее теле не появилась Его отметина…
— На этот раз у нас больше сил, — наседал на нее Тарек. — Мы можем взять их. Вытянуть из них информацию и завладеть Книгой.
В его словах Батория слышала кровожадное желание: Тареку не терпелось отомстить за тех, кого он потерял в Масаде, утолить свою ненасытную жажду крови. Она прижала к глазам окуляры бинокля. Неужто он не понимает, что и она одержима таким же желанием отомстить, такой же жаждой крови? Но она не будет делать глупостей и спешить, да и Тареку не разрешит подобного. Батория помнила основную задачу союза, созданного и предводимого Велиалом: умело сочетать дикость стригоев с тщательно вымеренными коварством и хитростью людей.
Отвечая ему, она даже не соизволила повернуть голову в его сторону.
— Мои приказы остаются прежними. Выбранные мною оборонительные позиции предпочтительнее твоих. Всего
При этих словах у большей части ее воинства лица стали откровенно трусливыми.
Но Тарек не испугался. Его вытянутая рука показывала на аббатство; он был готов спорить с ней, испытывать ее. Ее совершенно не трогало проявляемое им неуважение. Батории надо было окончательно покончить с ним, так как сангвинисты покончили с ее семьей.
Она схватила его вытянутую в сторону аббатства руку и с силой приложила ее к своему горлу прежде, чем он успел среагировать.
— Если ты думаешь, что сможешь повести их, — презрительно произнесла она, — давай, веди!
Как только ладонь Тарека коснулась ее роковой отметины, его кожа зашипела. Подпрыгнув, он с криком отскочил прочь, его пальцы дымились от этого секундного контакта с порченой кровью Батории, действующей даже сквозь ее кожу.
Окружавшие их мужчины отпрянули назад — все, кроме Рафика, который бросился на выручку брату, вскочив на бугорок рядом с ней.
Магор угрожающе зарычал, готовый вступить в бой.
Вскинув тощее тело Рафика, Батория положила его на себя, как любовника. Затем зажав в пальцах его волосы, притянула его голову к себе и приложила его ртом к своей шее. Нежная плоть задымилась, Рафик завопил и волчком завертелся над ней.
А она, глядя на Тарека, спросила:
— Ну как, кормить твоего братца дальше?
Злоба буквально выплескивалась из его глаз, сменяясь страхом — он боялся за жизнь брата и боялся Баторию. А она, удовлетворившись содеянным и отпустив Рафика, оттолкнула его от себя. Он, хныча, как младенец, подобрался на четвереньках к Тареку, его губы, покрывшиеся волдырями, кое-где еще дымились.
Тарек, опустившись на колени, успокаивал своего все еще не опомнившегося брата.
Батория почувствовала себя виноватой — она ведь знала, что умственное развитие Рафика было на уровне маленького ребенка, но она должна быть твердой — более твердой, чем любой из них.
Магор, ползя на брюхе, приблизился к ней, обнюхал ее, убеждаясь, что с ней все в порядке, и одновременно демонстрируя ей своей позой, что он целиком и полностью признает ее вожаком этой своры. Батория почесала у него между ушей, принимая его волчье почтение. Встав над Тареком, она ожидала подобного и от него.
Его голова медленно склонилась, глаза потупились.
Батория вернулась к своему лежбищу на листьях и поднесла бинокль к глазам.
Теперь ей предстояло одолеть еще одного.
Едва Эрин переступила через порог маленькой двери в заднем фасаде аббатства, знакомый запах дыма горящего дерева вернул ее снова к тому времени, когда она была обязана постоянно обеспечивать дом дровами и водой.
Это показалось ей очень странным. Зачем сангвинистам огонь? Разве они любят тепло, танцующее пламя, потрескивание угольков? А может быть, в этой части аббатства жили люди?
Шагнув за порог, Эрин остановилась рядом с Джорданом у входа в длинный каменный коридор, конец которого был скрыт в темноте. Путь им преградил ангельского вида священник, с виду не более чем мальчик.
