Получив его разрешение и осознав нехватку времени, Эрин поспешила внутрь помещения, где еще раньше ее внимание привлек наиболее заметный здесь предмет — самый высокий из всего, что было в помещении, — распятие в человеческий рост с неестественно изможденным Христом, пригвожденным к нему, высеченное из белоснежного мрамора. Каждая деталь Христова тела выглядела безупречно, от его идеально оформленной мускулатуры до глубокой раны на боку. Однако, в отличие от общепринятого изображения Христа, на этой скульптуре он был нагим и безволосым, как только что родившийся младенец, что придавало его образу некую стилизованную красоту — смесь божественной чистоты и человеческой агонии.
Эрин направила луч фонаря так, чтобы получше рассмотреть его склоненную голову. Скульптура стояла на высоком каменном пьедестале с расширенной верхней поверхностью. Такая форма была известна Эрин, ведь она видела ее несколько часов назад. Она была точно такой же, как на жетоне «Аненербе» в кабинете Леопольда, на том самом, где была изображена колонна, поддерживающая раскрытую книгу.
Монах тогда сказал, что изображенный на жетоне пьедестал как бы представляет одну из главных целей «Аненербе»: документально подтвердить историю и наследие арийской расы. Но кроме этого он сказал, что это может символизировать «великую тайну, которую содержит в себе некая оккультная книга, обладающая великой силой, заключенной в ней».
Эрин, затаив дыхание, думала о том, что сейчас смотрит на то, что дало жизнь этому символу «Аненербе». Исходя из того, как верхняя плоскость пьедестала развернута относительно статуи, она не могла судить о том, хранится здесь что-либо или нет.
— Мы должны стоять возле двери, — предупредил ее Джордан. — На тот случай, если нам придется давать деру.
Эрин не сдвинулась с места и даже не попыталась этого сделать. Никакая сила не сможет удержать ее от того, чтобы подойти к этому пьедесталу, осмотреть его своими собственными глазами и выяснить, что там лежит, — а вдруг это как раз Книга, написанная собственной кровью Христа?
Джордан, едва слышно выругавшись, пошел за ней к статуе.
Крест и колонна стояли на возвышении — на квадратном мраморном основании со стороной, равной шести футам. Оба эти предмета были установлены так, чтобы подчеркнуть свою значимость. Но зачем нацистам понадобилось устанавливать распятие высотой в человеческий рост? А может быть, оно охраняло что-то, что нацисты посчитали священным и неприкосновенным?
Эрин должна была это выяснить.
Она запрыгнула на возвышение, ее лицо исказилось гримасой, потому что под ногами оказались осколки камней. Внимательно глядя под ноги и стараясь не наступить на что другое, она, затаив дыхание, обошла вокруг пьедестала. И тут луч ее фонаря высветил верхнюю поверхность мраморного аналоя.
У нее оборвалось сердце.
На нем ничего не было.
— Что ты там нашла? — спросил Джордан, подошедший к основанию возвышения, но его голова была повернута в сторону прохода, где сангвинисты отчаянно сражались с мышами.
Сделав шаг вперед, Эрин ощупывала гладкую поверхность аналоя. Ее пальцы обнаружили что-то вроде выемки, в которой, похоже, что-то хранилось — возможно, предмет, похожий по своим габаритам на то, что описывал Рун.
— Здесь была Книга, — чуть слышно произнесла она.
— Что? — не расслышав ее слов, спросил Джордан.
Убитая своим открытием, Эрин отступила назад, раздавив ступней еще один из осколков, которые валялись под ногами. Она направила вниз луч фонаря. Вокруг пьедестала валялись куски серого камня. Присмотревшись, Эрин обнаружила, что это не натуральный камень, а какой-то материал, сделанный руками человека. Опустившись на колени, она осторожно взяла в руки один из осколков.
Большинство рассыпанных по полу осколков были серовато-пепельного цвета и имели толщину меньше одного дюйма. Выбрав самый крупный осколок, Эрин взвесила его на ладони и внимательно осмотрела в надежде понять, что это за материал.
Возможно ли, что возраст этих обломков такой же, как возраст Кровавого Евангелия? Для того чтобы точно ответить на этот вопрос, ей необходимо сделать анализ, но, конечно же, не здесь, сейчас же она могла лишь предполагать.
Ногтем большого пальца Эрин поскребла уголок осколка и поднесла к носу зачищенную поверхность.
В нос ей сразу ударил знакомый специфический запах пряности, такой сильный, что из глаз потекли слезы.
Сердце Эрин учащенно забилось. Ведь в усыпальнице в Масаде тоже пахло ладаном — этот запах присутствовал почти во всех древних захоронениях.
Но не в нацистских бункерах.
Она пыталась соединить воедино все выясненное, сопротивляясь своему желанию, подобно неуклюжему быку, запрыгнуть на постамент, и это невзирая на то, что в течение стольких лет она отчаянно бранила студентов за гораздо менее значительные вольности, допускаемые ими и нарушающие целостность восприятия объекта раскопок.
