— И сколько во всем этом правды… какую часть нашей истинной натуры мы обязаны скрывать, падре? — От ее негромкого голоса у него по спине ползли мурашки. — И от кого?
Рун, глядя на ее тень, лежащую на траве рядом с ним, пробормотал таким голосом, словно читал молитву:
— Мы скрываем то, что должны скрывать.
Ее тень переместилась на шаг от него, очевидно, что ответ ей не понравился — эта мысль буквально сокрушила его так же, как если бы она вдруг растоптала его своим изящным каблучком.
Черная тень ястреба проплыла по полянке. Рун прислушался к его частому сердцебиению, доносившемуся сверху, и к едва слышному сердцебиению мыши, доносившемуся снизу. Его служение церкви, эта зеленеющая полянка, яркое солнце, распустившиеся цветы… все эти щедрые дары, данные Господом любому и каждому, в том числе и таким приземленным людям, как он.
Неужто этого недостаточно?
Элисабета разгладила руками подол своего платья.
— Вы мудрый, падре. Аристократ, который прикрывает лицо маской человека более низкого ранга, долго не проживет в наше время.
— А почему это так волнует вас? — озадаченно спросил он.
— Да потому, что я попросту устала от интриг. — Ее глаза пристально следили за полетом ястреба. — Ведь и церковь наверняка вынуждена вести борьбу в таком же кипящем котле, наполненном амбициями, и малыми и большими?
Кончиком пальца он дотронулся до своего нагрудного креста.
— Я думаю, что Бернард защищает меня от самого худшего.
— Никогда не доверяйте тем, кто берется быть вашим защитником. Они уповают на вашу неосведомленность и темноту. Лучше смотреть на вещи прямо и не испытывать страха.
Рун попробовал успокоить ее:
— Может быть, лучше довериться тем, кто защитит вас? Если они будут делать это из любви к вам — я имею в виду, защищать вас.
— Речь настоящего мужчины. И падре. Но я по опыту доверяю очень немногим. — Она в задумчивости склонила голову. — Вам я доверяю, падре Корца.
— Я же священник, а поэтому вы и должны доверять мне, — произнес он с улыбкой.
— А вот другим священникам я не доверяю. В том числе и вашему преподобному Бернарду. Но вы — совсем другой. — Элисабета положила свою ладонь на его руку; он пришел в восторг от этого прикосновения. — Вы просто друг. Один из моих очень малочисленных друзей.
— Это большая честь для меня, моя леди.
Отступив на шаг назад, он церемонно поклонился, надеясь этим вычурным жестом поднять настроение.
Она снисходительно улыбнулась.
— Так и должно быть, падре.
Тон, которым это было произнесено, рассмешил обоих.
