Но она-то это знала – или, по крайней мере, предполагала.
Корца не станет откладывать поиски Книги в долгий ящик. Он наверняка возьмет эту единственную улику, добытую в усыпальнице, и обратится к историкам, лояльно относящимся к его Ордену, точно так же, как она обратилась к историкам, лояльным к ней. Батории было известно об Эттальском монастыре и о том, что ученые Епископального университета проводили историческое исследование, связанное с событиями конца Второй мировой войны.
Разумеется, именно сюда он и должен был направиться.
Батория тоже начала действовать, не сказав никому ни слова о своих планах, поскольку понимала, что их одобрение может затянуться невесть на сколько времени. Она собрала все силы, которыми располагали стригои в песках Святой земли – армия получилась небольшой, – и расположила их здесь, в засаде, среди суглинков и опавшей листвы.
Это был отчаянный шаг, поддержанный Тареком, который, в чем она была уверена, тайно надеялся на то, что она снова провалит дело.
Магор, лежавший рядом с ней, зашевелился, его голова покоилась на ее плече. Батория склонилась к нему. Несмотря на плотное, подбитое мехом пальто, защищавшее ее от холода баварской ночи, ей доставляло несказанное удовольствие жаркое тепло, исходившего от тела Магора, – более того, она буквально млела от его привязанности, от чувства близости, исходившего от него. Да и он сам, ощущая ее покровительство, чувствовал себя рядом с ней более защищенным. Батория ощущала некоторое подспудное и непонятное для волка беспокойство, стеснявшее его грудь.
Для волка пустыни это был новый, непонятный мир.
Существо, лежавшее возле другого ее бока, тоже зашевелилось, это был тот, к кому она испытывала лишь презрение.
– Может, мне вместе с другими выдвинуться ближе? – спросил Тарек. – У меня ведь нет сердца, так что сердцебиение меня не выдаст. А вот у тебя-то все иначе.
Батория пропустила мимо ушей и его реплику, и последнюю фразу, в которую он вложил оскорбительный для нее смысл. Она была уверена, что Тарек думает лишь о том, как украсть у нее славу.
– Сиди здесь, – осадила она его. – Мы не можем рисковать нашими силами.
Запах прелых листьев заполнил ее ноздри. В отличие от Магора, Батория словно глотала его. После многих лет, проведенных в жаркой Иудейской пустыне, слушать звуки леса и вдыхать лесные запахи доставляло ей огромное удовольствие. Все здесь напоминало ей о ее родном доме в Венгрии, и эти счастливые воспоминания словно прибавляли ей сил. Какое чудное было то время, пока на ее теле не появилась Его отметина…
– На этот раз у нас больше сил, – наседал на нее Тарек. – Мы можем взять их. Вытянуть из них информацию и завладеть Книгой.
В его словах Батория слышала кровожадное желание: Тареку не терпелось отомстить за тех, кого он потерял в Масаде, утолить свою ненасытную жажду крови. Она прижала к глазам окуляры бинокля. Неужто он не понимает, что и она одержима таким же желанием отомстить, такой же жаждой крови? Но она не будет делать глупостей и спешить, да и Тареку не разрешит подобного. Батория помнила основную задачу союза, созданного и предводимого Велиалом: умело сочетать дикость стригоев с тщательно вымеренными коварством и хитростью людей.
Отвечая ему, она даже не соизволила повернуть голову в его сторону.
– Мои приказы остаются прежними. Выбранные мною оборонительные позиции предпочтительнее твоих. Всего
При этих словах у большей части ее воинства лица стали откровенно трусливыми.
Но Тарек не испугался. Его вытянутая рука показывала на аббатство; он был готов спорить с ней, испытывать ее. Ее совершенно не трогало проявляемое им неуважение. Батории надо было окончательно покончить с ним, так как сангвинисты покончили с ее семьей.
Она схватила его вытянутую в сторону аббатства руку и с силой приложила ее к своему горлу прежде, чем он успел среагировать.
– Если ты думаешь, что сможешь повести их, – презрительно произнесла она, – давай, веди!
Как только ладонь Тарека коснулась ее роковой отметины, его кожа зашипела. Подпрыгнув, он с криком отскочил прочь, его пальцы дымились от этого секундного контакта с порченой кровью Батории, действующей даже сквозь ее кожу.
Окружавшие их мужчины отпрянули назад – все, кроме Рафика, который бросился на выручку брату, вскочив на бугорок рядом с ней.
Магор угрожающе зарычал, готовый вступить в бой.
Вскинув тощее тело Рафика, Батория положила его на себя, как любовника. Затем зажав в пальцах его волосы, притянула его голову к себе и приложила его ртом к своей шее. Нежная плоть задымилась, Рафик завопил и волчком завертелся над ней.
А она, глядя на Тарека, спросила:
