Рука Надии опустилась на плащ, но она не сняла его с тела старика.
– Пирс, пожалуйста, не надо.
– Ты можешь гарантировать мне отпущение грехов? – Его хилый, болезненный голос был едва слышен на фоне плеска воды и шума, создаваемого весельными лопастями.
Надия вздохнула.
– Я пока еще не получила священных приказов. – Она подняла другой плащ и просунула под него голову. – К сожалению, Рун в таком состоянии тоже не может гарантировать тебе отпущения грехов.
Сидя рядом с Эрин, Джордан быстро и ритмично загребал веслом воду. Ей грести было тяжелее, руки занемели от холода.
– Тогда прошу тебя, Надия, давай помолимся вдвоем, – взмолился Пирс.
Эрин и Джордан, работая веслами, медленно приближались к берегу, а двое сангвинистов молились на латыни, но слова их молитвы Эрин не переводила. Она неотрывно смотрела на воду, розовеющую при свете утреннего солнца, и думала о Руне, умирающем, а может быть, уже и мертвом, под джордановским плащом. Зачем она согласилась отправиться на эти поиски? Ведь розыск Евангелия унес уже столько жизней, тем более что Рун предупреждал ее об этом… Пока они не нашли ничего, а потеряли так много.
Они приближались к берегу. Надия осторожно подняла плащ, которым был накрыт Пирс, и посадила его, устроив его высохшее тело напротив себя. Впервые Эрин видела ее испуганной.
Подернутые пеленой голубые глаза Пирса пытались рассмотреть береговой ландшафт.
Эрин тоже смотрела в эту сторону: на темные сосны; на серебристые стволы лип, сбросивших листву по осени; на воду озера, казавшуюся медной под восходящим солнцем; на золотые лучи, пробивающиеся сквозь пелену тумана.
Пирс поднял лицо к солнцу.
– Свет – это поистине самое замечательное из Его творений.
По щекам Надии покатились слезы. Она не вытирала их, потому что крепко обнимала Пирса.
– Прости меня, – сказала она на латыни. – Ты блаженный[69].
Лицо Джордана стало каменным, казалось, самым главным для него сейчас было не нарушить ритма гребли.
Лицо Пирса сияло радужным многоцветием в лучах утреннего солнца. Спина его согнулась. Шея и руки покрылись румянцем.
Он пронзительно вскрикнул. Надия прижала его к себе.
– Господи! Ты нам прибежище во всех поколениях… Дни и года сменяются, но Ты пребываешь вечно.
Пирс замолчал, затих в ее руках и успокоился.
– Милостью своей Ты не оставляешь нас ни в жизни, ни в смерти, – продолжала Надия. – Даруешь нам милость вспоминать с благодарностью то, что Ты даровал нам через Пирса и Эммануила. Прими же их обратно в царствие Твое после их многолетнего служения Тебе.
Последнее обращение к Богу Эрин повторила вместе с ней, вспомнив слова, которые столь долго не произносила вслух, сомневаясь до нынешней минуты в том, что понимает их истинное значение.
– Аминь.
Глубоко погружая в воду лопасть весла, Джордан медленно вел лодку по поверхности озера. Он смотрел на солнце, радуясь наступлению нового дня после только что закончившейся самой длинной ночи в его жизни, после которой он хотя бы все еще оставался живым.
Стоун представил себе лица ушедших мужчин… Пирса… Эммануила…
Снимая свой плащ с тела Руна, он понял, что и этот преподобный, возможно, ненамного отстал от своих предшественников. А ради чего? Ведь из своего долгого ночного кошмара они вышли с пустыми руками.
На носу лодки Надия, сняв с тела Пирса плащ, передала его Эрин. Падре уже не надо было защищаться от холода и предохраняться от лучей солнца, а вот Эрин всю трясло от пронизывающего утреннего холода. Надия нашла Пирсу такое положение в лодке, при котором она смогла скрестить его руки на груди. Ее руки не касались страшных ран на его ладонях и ступнях. Она накрыла его мертвое тело сутаной Эммануила, бережно подоткнув ее края под тело Пирса, после чего склонила голову в молитве.
Джордан, относящийся к Пирсу с уважением, последовал ее примеру.
Закончив молитву, Надия осенила себя крестным знамением. Со скорбными вздохами она некоторое время смотрела на солнце, а затем, обхватив тело Пирса, подняла его над планширом и бережно опустила в озеро. Он пропал из поля зрения, погрузившись в зеленую воду, лишь цепочка воздушных пузырьков поднялась на поверхность из-под черной сутаны.
Эрин лишь тягостно вздыхала, наблюдая за скромным погребением падре Пирса.
– Ему не суждено было найти упокоения в святой земле, но здесь его тело не будет найдено, – объяснила Надия, а затем, сев на банку, взяла в руки весло. – Пусть он обретет мир и вечный покой в этой горной стране, которую так любил.
Эрин трясло как в лихорадке, ее посиневшие губы вытянулись в тонкую линию, но она продолжала грести.
Повернув голову, Джордан посмотрел на выплывающий из-за тумана берег и направил лодку немного правее. В прибрежном лесу запела птица, приветствуя наступление утра, к ней тут же присоединилась другая. Жизнь, казалось, шла своим чередом.
Приближаясь к берегу, Джордан не замедлил ход лодки, и она, идя по инерции, вылезла носом за прибрежную линию.
