Пока медведица лизала руку Распутина, ее огромная передняя нога пнула какой-то круглый предмет, выкатившийся сквозь щель между полом и коваными элементами, украшающими нижний край ворот. Этот круглый предмет остановился возле обутых в кеды ног Эрин. Она навела на него луч своего фонаря.
Человеческий череп.
Судя по узкой полоске кожи, свисавшей с него, тот, кто носил на плечах этот череп, был убит недавно.
Эрин в ужасе отпрыгнула назад.
Заговорил Рун, и в его густом голосе послышались командирские нотки:
– Хватит, Григорий.
Распутин отдернул руку от пасти медведицы и опустил рукав рясы. Обернувшись, он обвел взглядом всех присутствующих.
– Ты что, Рун, спешишь куда-то?
– Мы здесь для того, чтобы найти Евангелие и сразу уйти. – Черные глаза Руна продолжали смотреть на зверя. – Как ты и обещал.
– Именно так я и обещал. – Распутин, достав из кармана рясы носовой платок, обтер им ладони. – Ну, пошли за мной.
Он двинулся назад по туннелю, продираясь сквозь строй своих прислужников, от него пахло кровью и медведем.
Они снова двинулись в путь. Эрин с величайшей охотой уходила как можно дальше от логова.
– Рун, – сказала она, пристраиваясь к нему. – Эту Урсу когда-то называли медведем святого Корбиниана[80]. Вы знаете эту историю?
Рун кивнул.
В свое время Эрин заставляли заучивать имена всех святых и их жития. Святой Корбиниан на пути домой, в Рим, повстречал медведя, который сожрал его мула. После чего Корбиниан с помощью Божьей заставил медведя надеть на себя седло и привезти его домой. Но разумеется, чудовище, которое они только что видели, не могло быть
Эрин подумала о Пирсе и приученных им летучих мышах, но промолчала.
Джордан, оглянувшись из-за плеча назад, сказал:
– Этот медведь чересчур велик для верховой езды.
– А как вы с ним столкнулись? – снова обратилась Эрин к Руну.
– Восемьдесят лет назад разнеслась молва об одном огромном медведе, который пожирал крестьян в России. Пирс, Григорий и я были посланы для того, чтобы освободить крестьян от этого чудовища.
– Похоже, вы не справились с заданием, – съязвил Джордан.
Распутин, замедлив шаг, примкнул к тройке с намерением присоединиться к их беседе и, похлопав Руна по плечу, объявил:
– Да мы даже и не пытались. Рун выследил, где находится ее зимняя берлога. Пирс был недоволен порученным заданием и вообще отказался делать хоть что-то. Но в дальнейшем мы все-таки проявили некоторое усердие – после того как она чуть не оттяпала Руну ногу.
Корца снова погладил свою конечность.
– На лечение ноги ушло более десяти лет.
– Урса была просто напугана, – вступился за медведицу Распутин. – А вообще-то она добрая душа.
Эрин подумала о груде человеческих костей в ее клетке.
– Лично мне она не кажется особенно доброй, – вмешался в разговор Джордан.
– После того как мы с Пирсом высвободили Руна из ее игривых объятий, она скрылась в лесу. – Распутин покачал головой. – Мы так и не нашли ее. В конце концов нас отозвали обратно в Рим.
– Но сейчас-то ты ее нашел, – возразил Рун. – Может, скажешь как?
– Она сама пришла ко мне, – ответил Распутин. – Однажды, когда я перестал быть сангвинистом и обрел свою истинную натуру, эта
– Мерзость ищет подобное себе, – едко заметил Рун.
– Мы то, что мы есть, Рун. Если вместо того, чтобы драться, ты принимаешь то, что назначено тебе судьбой, ты обретаешь намного больше сил, чем даже можешь себе представить.
– Я не ищу силы. Я ищу благодать и милосердие.
Распутин захихикал.
– И за все века стараний ты уже нашел это? Возможно,
Рун изо всех сил сжал челюсти.
В течение нескольких минут никто не проронил ни слова. Они ускорили шаг. Единственным звуком, раздававшимся в туннеле, был скрип подошв по грязному льду.
Они миновали еще несколько туннелей, ответвляющихся в разных направлениях, прошли мимо лестниц, ведущих вверх и вниз. Эрин, обычно хорошо ориентирующаяся под землей, на этот раз не смогла бы найти дороги, ведущей к церкви, откуда они спустились под землю. Джордан, казалось, вел в уме какие-то подсчеты, и она надеялась, что он обладает лучшим чутьем и представляет, где они находятся.
Наконец Распутин остановился и поднял металлическую лестницу. Эрин включила свой фонарь, но не смогла увидеть ее верхнего конца.
– Ну все, поднимаемся, – с облегчением сказал Джордан, склоняя голову набок. – Есть у нас хоть какая-либо надежда, что по этой лестнице мы попадем в «Старбакс»?[81]
