– Все замерли! – закричал Джордан. – Не двигаться!
Слыша панику в словах солдата, а также и его участившееся сердцебиение, Рун замер в том положении, в котором находился, точно так же поступил и Григорий. Внезапно налетевший страх полоснул по нему острыми крыльями, его решимость словно распалась на кусочки от одной мысли:
– В чем дело? – встревожилась Эрин. – Моя помощь нужна?
– Нет! – От него веяло соленым запахом страха. – Стойте на месте. Все стойте на месте. Иначе мы все погибнем.
Джордан отполз назад от стены, его сердце буквально трепетало в груди.
Рун ожидал, что пропеллер в его руках станет тяжелее.
Григорий посмотрел на него с озорной улыбкой.
– Ну вот, видишь. Мы работаем рядом друг с другом, в одном шаге от смерти, мой
Джордан медленно и осторожно поднялся на ноги.
– Вы можете опустить пропеллер обратно. В этом ящике хранятся невзрывоопасные боеприпасы. А этот детектор определяет именно то, что и должен. К несчастью, я нашел бомбу, а не Книгу.
– А ты уверен, что это бомба? – спросила Эрин.
– Это советский реактивный снаряд. И в этом я уверен.
Эрин, как всегда, продолжала спорить:
– А может быть, Книга лежит
– Если это так, то вынимайте ее без меня. – Джордан указал рукой на зал. – Простите, парни, но мне думается, что вам надо как можно быстрее перенести эту штуковину в дальний конец комнаты. Если нагрузка на этот снаряд увеличится хотя бы на один фунт, мы все покойники.
– Ты слышал это, Рун? Мы должны соблюдать
Этот смех словно вернул Корцу на несколько десятилетий назад. Григорий был самым безрассудным членом их триады, меньше всего думающим о смерти – не только о собственной, но и о смерти других. Его жизнерадостная храбрость не только много раз спасала Руну жизнь, но также и подвергала ее опасности.
– Вам обоим, наверное, есть смысл уйти отсюда на то время, что мы будем пытаться перемещать его? – спросил Рун.
– Это не поможет, – ответил Джордан. – Если снаряд взорвется, он разрушит не только само это здание, но еще и часть прилегающего квартала в придачу.
У Эрин замерло сердце.
– Тогда, как мне кажется, каждый обретет свое место в Царстве Божьем. – Губы Григория искривились в знакомой полуулыбке. – Вся ваша троица, да, Рун?
Все вместе они приподняли пропеллер и медленно перенесли его в заднюю часть комнаты. Джордан с Эрин, поднырнув под лопасти, убирали все лишнее из-под ног переносивших эту тяжесть.
Когда пропеллер оказался на значительном расстоянии от места, на котором он лежал прежде, Джордан помахал переносчикам и знаками велел поместить его на штабель ящиков, стоявших у задней стены помещения.
– А что, если и в этих ящиках тоже хранятся бомбы? – спросил Рун голосом, напряженным после поднятия огромной тяжести этих лопастей.
Джордан уверенно покачал головой, а лицо Эрин побледнело.
– Жизнь – это вечный риск, – начал Григорий, как всегда, с философской сентенции. – Лично я не видел причины, по которой мы могли погибнуть еще тогда, когда перетаскивали эту штуку.
Выбора не было, но имелись сомнения в том, что он может переместить эту массу еще хотя бы на один фут подальше, поэтому Рун последовал предложению Григория – они вдвоем осторожно поставили пропеллер на штабель ящиков. И остановились, словно в ожидании самого худшего.
Но ящики, из которых был сложен штабель, выдержали.
Удовлетворенный содеянным, Григорий подозвал одного из своих служек и велел ему утром разыскать куратора музея и объяснить,
В течение следующего долгого и изнурительного часа они продолжали поиски в этой и других комнатах, испытывая многократные ложные тревоги, в том числе и безрезультатный осмотр обнаруженной детектором Джордана проржавевшей передвижной муфельной печи, которая в давние времена оказалась рядом с разорвавшейся бомбой.
Волосы Эрин вылезли из-под удерживающей их повязки, толстый слой пыли осел на ее щеках. Рун видел, как хаос, в котором они пребывали, действует на нее. Казалось, ее в большей степени поражало то, что столько бесценных вещей недоступны человеческому взгляду, чем то, что они пока не достигли никаких видимых результатов в поисках Книги.
Григорий относился к поискам со своей обычной настойчивостью и терпением, что было несвойственно его напористому и подчас безрассудному характеру. Этот безумный монах был более аккуратным и пронырливым, чем казался многим из тех, кто его знал.
Прибор в руке Джордана снова запищал.
Эрин бросилась к нему.
– На этот раз деталь автомобиля?
– Надеюсь хотя бы на то, что это не очередной
Рун последовал за ним.
