— Я могла бы удержать свой трон против всех претендентов, — заявила она, — если бы Риксор не предал меня.
— Он каким-то образом узнал о твоей магии?
Танец вновь свел их лицом к лицу. В ней поднялась боль, но она продолжила говорить невозмутимо.
— Да. Он раскрыл мои способности Кайону, нашему кузену в Ордене Антроса. Толстые как воры, эти двое. Кайон завербовал меня на службу Чере, заработав ему похвалы за поимку заблудшей волшебницы. А Риксор, следующий в очереди, унаследовал все, что по праву принадлежит мне.
Спустя сто лет Паво как внутри храмов, так и за их пределами, продолжали те же самые махинации. Он ненавидел признавать, как много общего у него и Селандин.
— Этот Кайон будет на пиру?
— Ты действительно думаешь, что я вытащу тебя прямо из твоей постели и в когти огненного мага, который может использовать твою стихию против тебя в твоем уязвимом состоянии?
— Конечно, ты бы именно так и сделала. Поэтому тебе и нужен Гесперин, не так ли? Чтобы замаскировать не только твою внешность, но и твою магию. Риксор и Кайон знают твое лицо, но что хуже, маг знает твою ауру. Это нетривиальная вещь — скрыть твою врожденную магическую способность. Нет ни одного мага во всех Орденах, который помог бы мятежной чародейке против Антросов. Так что тебе нужен еретик.
Они снова кружились ближе. Он чувствовал, что танец приближается к своей кульминации. На этот раз, когда он обхватил ее талию, она сжала его свободную руку в тисках.
— Ты побежишь обратно к безопасности своей постели теперь, Гесперин? — бросила она вызов. — Или ты хочешь собственной мести?
Он притянул ее ближе.
— Ты должна была рассказать мне о Кайоне сразу.
Ее запах вновь наполнился той самой первобытной смесью страха и желания.
— А если бы я рассказала, что бы ты сделал?
— Я бы согласился на твой план с еще большим энтузиазмом, — сказал он ей. — Я жажду мести магам Антроса так же, как и роду Риксора. Я уничтожу их обоих.
Она посмотрела ему в глаза, ее рот был достаточно близко, чтобы поцеловать.
— Тогда ты именно тот еретик, который мне нужен.
Глава 5
Этой ночью, когда Трои проснулся, его встретила не сладость крови Селандин и не наплыв ее живых эмоций. Его комната была холодной, дом тихим, если не считать ее тревожного плача.
Он выбрался из постели и пошел на ее боль вдоль коридора и вниз по лестничному пролету. Его сердце колотилось вместе с ее страхом. Ее страдание впивалось под его кожу, превращаясь в жжение унижения. Он не мог вынести этого.
Он не стал утруждать себя открытием ее двери. Он просто сделал один Гесперинский шаг сквозь сплошную стену, исчезнув из зала и появившись внутри опочивальни, которую она объявила своей. Его глаза привыкли к темноте, открывая ее, запутавшуюся в пропотевших простынях. Судороги прокатывались по ее телу. Ее убежище теперь смердело паникой и кровью.
Запах не разжигал его аппетит. Смешанный с запахом страдания, он вызывал у него тошноту.
— Селандин. — Она хныкала свое собственное имя про себя.
— Селандин… Селандин…
— Селандин, — мягко отозвался он.
Она дернулась, просыпаясь с вздохом, шаря вокруг в поисках своей прялкой. Прежде чем она дотянулась до нее, она вскрикнула от боли. Схватившись за бедро, она откинулась назад, и звук ее крови изменился. Она была на грани обморока.
Трои стянул постельное белье с ее ноги и задрал ее тунику. Ее бедро было туго перевязано тканью, сквозь которую пятнами просачивалась кровь. Он отодрал повязку, и его снова затошнило. Он видел куда худшее в Гесперинском Целительном Святилище… и причинял куда худшее на поле боя. Но вид ран на ее теле вызвал в нем тошноту, какую он никогда прежде не испытывал.
Круг из глубоких колотых ран опоясывал все ее бедро. Судя по желтым синякам вокруг них, это случилось с ней за несколько дней до того, как она пришла сюда, но раны не показывали никаких признаков начала заживления.
Трои с трудом отыскал в себе магию, всегда сидевшую в нем неспокойно. Его целительная сила резко пробудилась в его жилах. Впервые за свою бессмертную жизнь он был рад, что обладает ею, и что Гесперины позаботились о том, чтобы он знал, как правильно ее использовать.
Он окутал Селандин заклинанием, чтобы облегчить ее боль. Его магия потекла в нее, как будто это было самой естественной вещью на свете. Она пошевелилась, возвращаясь в сознание.
Ее взгляд метнулся с его лица на ее обнаженную рану. Она начала отползать, дергая одеяло, чтобы прикрыться.
Он схватил ее за плечи. — Если ты будешь слишком много двигаться, ты только будешь кровоточить сильнее. Пожалуйста, сиди смирно и позволь мне исцелить тебя.
Он вежливо попросил разрешения исцелить ее, как подобает порядочному Гесперину. Его наставники одобрили бы.
— Иди к Гипносу, — прошипела Селандин, выворачиваясь от него.
Что ж, тогда придется сделать это неподобающим образом.
Трои прижал ее к кровати. Она затрепыхалась под ним, оказывая отчаянное сопротивление, теперь что боль ее больше не сковывала. Но пять ночей, в течение которых он пил ее кровь, напомнили ему о силе, которой он обладает как бессмертный.
