Мэна тут же отступила в центр комнаты, сжимая в руке меч, и расшвыряла ногами несколько ящиков, чтобы освободить побольше места. Она и раньше приходила сюда, вынимала клинок из ножен и размахивала им — не раз за прошедшие годы. Мэна уже знала, как удобнее держать меч, как он лежит в руке. На сей раз, однако, она взялась за клинок неуклюжим хватом, опирая гарду на пальцы и слегка вывернув запястье — словно меч был слишком тяжел для нее. Кончик клинка опустился вниз, оставив короткий иззубренный шрам на земляном полу.
Не слишком приятное зрелище для воина, само собой. Мелио ничего не оставалось, как подойти и поправить ее хватку. Мэна знала, что он так и сделает. Разумеется, это было только начало. Мелио показал ей правильное положение тела и постановку ног, назвал все части меча и объяснил, для чего они предназначены. Мало-помалу молодой марах распростился со своими сомнениями. Он рассказал Мэне, как Эдифус сражался в поединке с чемпионом гаквы — племени, которое контролировало ущелье Градтика, горную дорогу между Ошенией и плато Мейн. История не сохранила сведений о том, как начался поединок, но сама битва была известна во всех подробностях до последнего движения. Мелио никогда прежде не учил Формам человека, совершенно незнакомого с ними, однако после нескольких попыток он сумел воспроизвести движения воина гаквы. Мелио держал ножны, будто они были мечом, и парировал, и наносил удары — вчетверо медленнее, чем было положено по канону. Мэна быстро ухватила суть и продемонстрировала это партнеру.
Мелио работал все более и более охотно. Он уже позабыл о своих страхах, его более не смущало хрупкое телосложение ученицы и странное полутемное место, где проходил урок. Он старался доходчивее объяснить теорию и быстро восстанавливал полузабытые навыки. Когда Мелио вдруг замолкал или начинал запинаться, Мэна смотрела на него в упор, пока он не возвращался к теме. Если молодого человека и смущала обнаженная грудь ученицы, он ничем не выдал своих чувств. К полудню Мэна отработала всю последовательность движений и затвердила их назубок.
Наконец они остановились — словно по молчаливому согласию. Оба тяжело дышали, их тела были скользкими от пота. Мелио вытер лоб ладонью, но не прошло и секунды, как влага выступила снова. Теперь, когда урок закончился, на лице молодого мараха появилось сконфуженное выражение. Он смотрел куда угодно, только не на Мэну. В конце концов его взгляд задержался на ножнах. Мелио подкидывал их в воздух и ловил, будто недоумевая, как они оказались у него в руках.
— Когда мой брат позовет нас? — спросила Мэна.
— Я думал, вы в это не верите.
— Не верю. Но когда, по твоему мнению, он позовет нас? Ты-то ведь веришь.
— Мне говорили, что он начнет искать вас нынешней весной. А к лету созовет свои армии. Ходит много разнообразных слухов; когда он и впрямь кинет клич, я узнаю об этом от своих товарищей — странствующих торговцев.
— Итак, — подытожила Мэна, — несколько месяцев. Довольно скоро. Насколько хорошо я научусь владеть оружием за несколько месяцев?
Мелио явно пребывал в затруднении и в конце концов уклонился от ответа:
— Надо очистить клинок от ржавчины. Хранить его в таком состоянии — преступно. Впрочем, мы сделаем тренировочные мечи. У вас в холмах есть подходящее дерево.
С самого детства Маэндер знал, что его таланты отличаются от талантов брата. Хэниш имел острый ум и великолепную память; он умел строить глобальные планы, не забывая вместе с тем и о мелких деталях. Харизматичный лидер, он знал, как вызывать восхищение масс и как манипулировать мифами, приспосабливая их под свои нужды. Спору нет, полезные навыки. Зато Маэндер был типичным представителем своего народа — воплощением его боевой ярости, которую он носил в сердце. Вальяжные манеры, насмешливая улыбка, ленивый взгляд — все было лишь маской, за которой скрывалась пылающая сердцевина бурлящего, неугасимого гнева.
Глядя на человека, Маэндер всегда раздумывал, как именно можно было бы его убить — с оружием или без. Пока другие улыбались, разговаривали, обсуждали внешность или погоду, Маэндер размышлял, какую силу понадобится приложить, чтобы ухватить собеседника за шею и разорвать ему артерию. Он всегда воображал подобные вещи, хотя порой замечал, что люди тушуются под его пристальным взглядом — и это несколько утомляло мейнца.
Маэндер знал, что именно он, а не старший брат, есть истинное воплощение ярости Тунишневр. Предки сами сказали ему об этом. Они обещали, что его час рано или поздно настанет — надо только быть терпеливым, не изменять себе и готовиться. Вот почему Маэндер благоволил к Ларкену. Этот акациец столь же хороший убийца, как любой мейнский воин; он станет отличным союзником, когда придет время.
